Риск
Позолоченная кость передвинула фишку. Ранчи перевернул. Слон.
- Выигрыш достаётся господину Хаопу!
Кучка прочих фишек посыпалась из десятка белых костяных ладоней. Растянутые в вечных улыбках черепа закрылись масками, имитирующими человеческие лица. Слон выигрывает всегда. С несколькими Слонами игра длится, пока не появляется новый Слон. Смухлевать невозможно - кости не чувствуют разницу. Чистая удача, чистый азарт. Единственное, что доступно скелетам в загробном мире.
Ранчи смотрел на Хаопа. Этот не проигрывал. Но и особого азарта не проявлял. Два простых выигрыша, два полных кармана фишек для обмена на золото - и исчезновение до следующего четверга. Позолоченные кости, непроницаемый и всегда застёгнутый наглухо сюртук под тренчкотом, нескрываемый маской череп под глубоко сидящей шляпой - даже в загробном мире Хаоп казался чужим.
- Да он недавно помер, поди, - сказал после смены другой крупье, перекидывая через плечо полотенце с нарисованными поросятами, - Ещё напрягается другим скелетам вокруг. Нервишки.
- Считаешь?
Стопа выскользнула из ботинка и повисла на колене другой ноги. Непонятная желтизна на плюсне раздражала Ранчи, хотя никакого настоящего дискомфорта не создавала. Нет нервной системы - нет проблем.
- Блин... Арфу, ты куда свалил? Зараза. Хоть сдохни, а грибок всё равно...
Дверца шкафчика задрожала, закрывшись. Из душевой вышел скелет с полотенцем на тазе.
- Меня, братан, вообще этот твой халявщик не интересует. А ноги с мылом мой. Отсоедини и в стиралку брось, если мыться не хочешь. У нас впереди - вечность. Часик можешь посидеть без ног. Я всю жизнь так ходил!
Арфу чутка промаршировал на месте, озорно выстукивая ритм протезами.
- Да пошёл ты... инвалид хренов.
Оба они заржали, так что зубы заиграли кастаньетами.
---
Ранчи, спрятавшийся в бесполезный для костей худи, вышагивал по тротуару и бормотал под провал на месте носа:
- И зачем нам проститутки?
Проституток и не было.
- А деньги зачем?
- Это просто замена несущественному.
- Мы - это что вообще такое?
- Если посудить, просто кости. Но как мы мыслим? То есть, чем?
- Костным мозгом!
Ранчи гоготнул. Диалог с самим собой его хоть как-то занимал.
- Нам ничто не нужно, кроме пилок для ногтей. Скелеты-мужики и скелеты-бабы, ни гормонов, не нервов, а почему-то эмоции есть.
- Остатки духа. Ну, души.
- Да ну. Тело есть, сознание есть, душа... Как мы вообще можем существовать?
- Теоретически, мы и не существуем.
- А практически, мы - парадокс.
Полчаса Ранчи шёл молча. Не первый раз была эта прогулка, не последний раз он задавал себе эти вопросы. Вечность оказалась донельзя скучной.
Улица наполнялась грохотом бредущих, шагающих и бегущих по делам скелетов. Но куда и зачем бежать? Кто-то по привычке бегал по утрам. Безумцы без мышц, которые можно было бы накачать. К тому же, технически, ночь никогда не сменялась дневным светом, всё исчисление времени оставалось приблизительным, скорее даже договорным. Кто-то на заре времён договорился считать время определённым образом, так и повелось. А скелетов с того времени столько накопилось...
В общем, Город разросся куда-то в абсолют. И никто не мог ответить, почему без всяких видимых связей между собой кости удерживались вместе и легко соединялись снова. Никто не знал, почему в загробном мире оставались только кости. Никто не говорил, для чего всё это надо и что делать. Получалась бессмыслица: люди получали бессмертие и всё, чего хотели при жизни, но ничего не могли при этом испытать, кроме разочарования. Грустная ирония.
Он постоял немного возле уличных музыкантов с подтанцовкой. Работа как работа. Но танцующие скелеты в обтягивающей одежде выглядят достаточно экстравагантно. Вот только напоминают что-то.
Пляска смерти. Danse macabre.
Всё это пронизывала злая ирония, от осознания которой Ранчи раздражался сильнее и сильнее. Может быть, вечность с грибком, бесчувственностью и грохотом костей нужна для чего-то важного? Ведь у жизни весь смысл в том, с каким грузом и памятью переживаний уходишь в смерть. Значит, именно это нужно осознать?
Он увидел Хаопа. Точнее, его тренчкот, при ходьбе оголяющий тёмные брюки в светлую полоску. Ранчи не удивился этому - у каждого свои предпочтения. Сам он любил вне работы топтать землю вечной ночи в худи, шортах и сандалиях. Нет, его определённо удивило другое.
На ногах Хаопа красовались носки. И это было странно. Даже с эстетической точки зрения носки были излишком, потому что им нечего было облегать, да и скатывались в грязные мочалки уже через несколько минут. Модницы быстро отвыкали от них, заботясь о костях напрямую, а прочие могли обходиться не только без обуви, но и вообще без одежды. Нормы морали уходили от внешних атрибутов к внутренним, порой, довольно абстрактным, и никого это после жизни не волновало.
- Куда же ты мчишься, господин Хаоп? - прошептал Ранчи, решив идти следом.
Будь ещё у него сердце, оно колотилось бы как сумасшедшее. Следить за в меру азартным игроком в мире, где деньги практически ничего не значат? Для чего? Ранчи не мог ответить. Хотя, скорее всего, он боялся ответа, ведь тогда пришлось бы признать определённую фрустрацию, а Ранчи был почти удовлетворён таким существованием. Скучно? Ну и ладно, в жизни тоже бывали моменты скуки. Это нормально.
Хаоп немного припадал на правую ногу и часто поглядывал на старинные карманные часы с золотой цепочкой. И то верно: никакие наручные часы не могли бы удержаться на лучевой кости. Но почему он хромает? И зачем вообще следить за временем в реальности, где все вечны и никто не знает, как лучше эту вечность скоротать?
- Интересно...
Будь в его глазницах глаза, они бы поделились с миром яркими искрами заинтересованности. Но, как подозревалось многими скелетами, зрение и слух в костях обеспечивались чем угодно, но точно не реальными органами чувств. Одни называли это мистикой, другие отмахивались.
Хаоп тем временем ускользнул в подворотню, почти бегом прошёл мимо банды скелетированных кошек и весело шныряющих между ними крыс, мышей и пары пекинесов, но остановился, когда одна из кошек с пронзительным мяуканьем стала тереться о его ноги. Ранчи тоже остановился, но от удивления, потому что Хаоп присел и произнёс тихо, поглаживая кошку по хребту:
- И как же ты мяукаешь, девочка?
Удивительно было вообще предположить, что эта зверюга именно девочка, но сам вопрос ставил в тупик. Потому Ранчи подошёл к сладкой парочке, нависнув над их головами.
- А как, по-твоему, мы разговариваем?
Хаоп испуганно отшатнулся, посмотрел в череп Ранчи, что-то хрипло промямлил и сбежал. Ранчи остался стоять на месте, озадаченно глядя ему вслед. Кошка, будто не заметив его, отошла обратно в угол.
- Ну ты и проститутка, зверюга.
---
До следующего четверга и возвращения Хаопа Ранчи оставался не в меру задумчив, так что Арфу, наконец, просто ударил того по спине протезом, выбив парочку рёбер. Ранчи вернул их на место, не особо переживая о травме.
- Тебе не говорили, что ты безжалостный индивид?
- Ого, ты в слове инвалид четыре ошибки сделал.
- Три я нашёл, а четвёртая где?
- А четвёртая ошибка - это ты! Хорош уже тухнуть, надо быть суровыми и внимательными у стола. Тебе за что платят? Так что чеши давай. И бабочку поправь.
На выходе, так и не поправив бабочку, Ранчи остановился, вертя маску в руках.
- Ну, чего встал? Я через тебя выхода не вижу.
- А у тебя бывает мысль взять чьи-нибудь ноги, если ты их найдёшь?
Арфу немного испуганно покосился на протезы. Покачал черепом.
- Нет, братан. Я всю жизнь такой был. Да и мне, собственно, до одного места желание что-то менять. Всё равно разницу не почувствую.
- Считаешь? Своё, родное...
- Ну, не своё уж точно. А за чужой счёт я счастья не хочу. С совестью накладно получается. А раз не дано мне это было, то и нечего просить.
- Совесть, да?
Ранчи это в голову не приходило.
После смены в одинокой квартире его встретила радостно виляющая костяным хвостом такса. Ранчи завалился на пыльный диван.
- Таз не потеряй опять, кукушка.
Такса с видимым удовольствием легла на хребет хозяина под надёжной крышей из его рёбер. Тихое счастливое поскуливание существа, которому больше ничего и не нужно, кроме как быть рядом. Ранчи замер на минутку, а потом взял пульт.
Телевизор обнулял все старания сбежать от реальности. Многие фильмы и сериалы копируются из бытности живых, передачи мусолят только прошлое, книги - вот книги скелеты пишут, это неизбежно. Картины, скульптуры и прочее тоже делались с нуля. Когда главенствует мысль, искусство остаётся искусством. А с фильмами скелеты хотели вспомнить себя, вспомнить чувства, а не испытать новые. Это всё равно было бы невозможно, потому что скелеты-актёры - это всё-таки скелеты, и нового они дать не могут в принципе, какие бы маски не надевались, какие бы ухищрения не применялись. Пустота и кромешная безысходность. Да ещё и попкорн жевать смысла нет.
- Беда. Интересно, а что же не так с Хаопом?
В раздражении Ранчи кинул пульт в стену. Пластик разлетелся на куски.
- Зараза. Теперь из головы не идёт этот хрен. Эй, кукушка, что мне делать?
Такса заскулила и клацнула тихонько челюстью.
- А... тоже верно. Пошли гулять.
Счастливое тяфканье на секунду оживило квартиру.
---
Дети играли на пустыре. Ранчи гулял с таксой уже почти сутки, снова воспроизводя свой монолог, пока его не отвлекла разборка. Первым делом он увидел скелет в платье. Девочка без пальцев.
- Ёшкин... - пробормотал Ранчи, останавливаясь и позволяя таксе задумчиво обходить фонарный столб. Видимо, в святой собачьей надежде найти в своём теле то, чем можно его пометить.
Один из детей, скелет с сильно треснувшим черепом в районе темени, задирал другого:
- Эй, негритёнок! Новенький, а? Тебя как регистратор назвал? Ну, первые буквы имени и фамилии. Не знаешь, что ли? А ты как помер? На плантации своей?
У черепа его и правда были какие-то иные пропорции, но Ранчи не мог взять в толк, как можно было понять точно, к какой расе принадлежит другой скелет. Пока не услышал сильный акцент.
- Я не очень хорошо знаю, что за плантация. Там у нас во дворе самолёт упал, а потом как бумкнуло! И я тут. И кости у меня белые, а кожа тёмная была. Я умер? А где мама?
Задира нахмурился бы, если б мог. Кажется, его этот вопрос задел сильнее, чем должен был. Другие дети, что их окружили, тоже замолчали с самым угрюмым видом. Скелет девочки в платье мрачно отвернулся.
- Нет больше никаких мам. Привыкай. Тут хотя бы нет тупого шутника с воображаемым слоном Бинги, - он почти сплюнул, но вспомнил, что нечем. После чего развернулся и побрёл по пустырю в никуда. Все дети двинулись за ним, в том числе новенький.
Когда все они исчезли, Ранчи попытался вспомнить, как звали его самого до смерти. И не смог.
---
На следующий день он спросил Арфу, как его звали раньше.
- А чё, важно тебе это? Ты уже сколько в этой тюрьме торчишь?
- Тюрьма? Почему тюрьма?
Арфу попытался сплюнуть. Не вышло. Раздосадованно, он проскрипел:
- Да потому же, отчего никто из нас не помрёт здесь. Я вот знаю товарищей, которых натурально в порошок стирали, а через час они приходили на работу.
- В песочных часах?
Арфу прыснул.
- Ну да! Ладно, Сеня я. Арсений Фучик. Безногий и теперь ещё и безносый Арсений Фучик. Умер при неясных обстоятельствах.
- Это как?
- Очень и очень просто. Был у любовницы, спрятался в тумбочку, а дальше ты анекдот этот и так знаешь.
- Ну да, история известная. А я про себя уже ничего не помню, честно говоря.
Арфу хлопнул его ладонью по лопатке.
- Ничего, я тебе придумаю. Ранчи, Ранчи... Что за имя такое, что начинается с «ран»? Погоди, ты его не сам придумал?
- Не-не, таких, наверное, просто слишком много. Может быть, Роман?
- Сам не знаешь и имя своё гадаешь! Человечище! Ну ладно, допустим, ты Роман. Чистяков? Чижиков? Чистопёров?
Ранчи слушал перечисление, но что-то в этом всём было неправильно. Не в плане звучания или догадок. Скорее, в самом смысле искать утерянное. За сто лет это ничего не дало, значит, и смысла не имело. А «Ранчи» и звучит как-то более подходяще, наверное. Так зачем тогда что-то менять, если это ничего не изменит? Чтобы быть другим?
- Забей, Сеня. Хоть Рома, хоть Ранчи. Это всё равно я. Скелет без прошлого и будущего.
- Аминь.
---
Хаоп появился в четверг как ни в чём не бывало. Ранчи не удивился тому, что тот спокойно сидел напротив. Скелет в другой одежде - другой скелет. Оденься он сейчас в худи, странный Хаоп мог что-то заподозрить, но этого не произошло. Всё логично. Если ты не отличаешься от других, тебя нет. И тогда что толку скрежетать зубами? А для шпионажа это даже преимущество.
Вечер прошёл, и Ранчи, наскоро переодевшись, метнулся следом за странным скелетом. Что-то подсказывало, что Хаоп совсем не прост. В нём крылась загадка, и интерес к ней только разжигал огонь в метафорическом сердце крупье. Впервые за годы ему что-то стало интересным.
Неоновые огни реклам, тусклые и безмятежные дома с вечно горящим светом в окнах, тёмные подворотни и чистота, чистота кругом! Почти вивисекторная для души чистота. Ни помоев, ни дурных запахов, никакого гниения и угасания жизни в бомжах и её же мельтешения - в крысах. Аккуратная и пустая безжизненность. Не хватает человеческой ошибочности. Именно этих недостатков, что делают мир живым, даже если в нём будто и нет жизни. Нет хаоса продуктов, осталась лишь беспардонность человека. И Хаоп вносил в этот упорядоченный и холодный мир что-то другое одним своим существованием. И этого Ранчи было не вынести. И поэтому истина стала важнее осторожности.
Хаоп забежал в подворотню, присел у стены под пожарной лестницей и подпрыгнул. Костяные руки не издали никакого звука, когда схватились за нижнюю перекладину. От удивления Ранчи застыл на месте, пока, покряхтывая, загадочный покойник поднимался наверх с таким напряжением, будто у него есть мышцы.
- Ты с ума сошёл, что ли? - пробормотал Ранчи с восхищением.
Он тоже поднялся на крышу, не рискуя, впрочем, последовать тем же путём. Пойди потом найди все кости в подворотне! Да ещё и сломанные. Так что Ранчи поднялся на лифте под самую крышу семиэтажного дома, а потом осторожно выглянул за край - Хаоп приближался, но с каждым этажом всё медленнее, будто у него кончались силы.
Наконец, шляпа показалась над краем, позолоченный череп и костяные ладони, воротник расстёгнутого тренчкота, а потом с заметным усилием Хаоп перекинул ногу через парапет и, пошатнувшись, встал на крыше прямо. Ранчи скрылся в тенях, надвинув капюшон до скул, в волнении стискивая челюсти до хруста.
Хаоп прошёл между множества труб и прочих надстроек - никто не знал, кто и зачем когда-то создавал системы отопления в мире скелетов - и остановился возле одной из стен, закрытых коробками. Откинув их, он воззрился на открывшийся взору Ранчи вихревой поток в виде овала и...
...выдохнул!
Глазницам поражённого Ранчи, протянувшего уже больше сотни лет в бытности скелетом, предстало странное зрелище. Загадочный Хаоп снял шляпу, а потом схватился за череп и смял его, потянул, обнажая чёрные волосы и обтянутую настоящей живой кожей голову.
- Маска?! Маска...
Маска с черепом и перчатки с нарисованными костяными кистями скользнули в карман. Хаоп огляделся, и Ранчи увидел перед собой средних лет мужчину с водянистыми глазами старика. Он взвесил в ладони мешочек, открыл и быстро скользнул взглядом по находившимся в нём золотым монетам загробного царства, просвистел что-то весёлое под нос, а потом шагнул в вихревой портал и беззвучно исчез в нём.
Нетвёрдой походкой Ранчи подкрался к аномалии, но ничего не смог разглядеть за вихрями.
- Если он... я... может ли? А жизнь? Какая жизнь? - спросил он себя, - Никакой. Её нет здесь. А там - кто знает? Могу ли я? Если только...
Костяные фаланги приблизились к вихрю. Замерли. Ранчи невидяще впился взглядом в вихрь, впервые за столетие перестав думать. И ему это понравилось.
И он шагнул в неизвестность.
---
На двери в лабораторию с внешней и внутренней стороны красовалась одна и та же надпись - «Харитон Оплин». На крючке вешалки висели две просторные вещи - медицинский халат и довольно толстая по покрою водолазка. Снаружи доносились звуки стройки и, неразборчиво, редкие крики, приказы, ругань.
Мужчина в тренчкоте шагнул из портала на стене на пол и немного покрутился по лаборатории в элегантном па. Потом со вздохом облегчения положил новенький мешочек с деньгами на заваленный всякой всячиной стол. Многое тут было сломанным, на многом лежала вековая пыль. Пара помятых коробок от пиццы. Кружки и реторты, провода, прочий хлам и единственная чистая вещь - широкая картина, где молодая женщина одиноко стоит в золотом поле пшеницы. Харитон с улыбкой протёр раму.
- Скоро, милая. Скоро я смогу поговорить с тобой, так и знай.
Тут позади учёного что-то глухо рухнуло на пол. Он в ужасе обернулся и увидел груду костей, выглядывающую из-под безразмерного худи. Безжизненный череп смотрел мимо учёного куда-то в вечность. Кости не двигались. Харитон ещё не знал этого, но Ранчи был мёртв, как и полагается в этой реальности скелету.
- О Господи...
Харитон вытер испарину со лба.
2 июня 2026 г