Двойное убийство на Тринадцатой

Зинаида Петровна Жмурикова ненавидела кошек. Мерзопакостные создания с самого детства приносили одни несчастья: начиная с разбитой вазы и заканчивая аллергией. Даже сейчас они продолжали отравлять жизнь! Ор под окнами. Подранная обивка на входной двери. Ничем не выводимая вонь от куч и луж. И, разумеется, кошачья шерсть, неведомо как оказывающаяся в квартире пенсионерки. Да что там в квартире! Шерстинки обнаруживались даже в чашке с утренним растворимым кофе! И это был далеко не полный список. В какой-то момент Зинаида Петровна поняла, что против неё ведётся настоящая война. И она не может проиграть этим вечно линяющим, орущим уродцам! В тот вечер женщина вышла во дворик позже обычного.

— Кыс, кыс, кыс, кыс! Идите сюда, я вам вкусненького принесла!

На зов выбежала всего одна кошка. Она доверчиво потёрлась о ноги старушки и вопросительно мяукнула.

— Вот, кушай, кушай, моя хорошая!

На землю в открытом пакете лёг творог. Кошечка принюхалась, лизнула раз-другой, а потом принялась уписывать угощение за обе щёки. Убедившись, что чудовище насыщается и не чувствует подвоха, пенсионерка решила пройтись по дворику. Еды для этих исчадий было предостаточно. На всех хватит!

В это же время труженик науки, а проще говоря, студент четвёртого курса местного вуза Зюзиков Аркадий Дмитриевич вышел на перекур.

Стояла совершенно волшебная, почти что летняя ночь. Тёплый воздух, запах цветущей глицинии, полная луна и пение дроздов. Сказка! Живи себе и радуйся! Но нет. Над головой, как Дамоклов меч, зависла сессия. А с ней и куча «хвостов», которые надо подтянуть, пока не отчислили.

Вместе с Аркадием, или, как его дразнили приятели, Кешью, обитал тёмно-серый, пушистый и своенравный кот Лаврентий. По-простому — Лаврик или Бандит. Он приходил, когда ему вздумается, таскал хозяйские котлеты, сосиски и прочую снедь, не брезговал даже холодной позавчерашней гречкой — которую, к слову, сам Аркадий ненавидел всеми фибрами своей души.

Студент, несмотря на бедственное положение, в сигаретах себе не отказывал. Да, роскошь. Да, деньги не лишние. Особенно когда их почти нет. Но без курева мозг буксовал и скрипел, как старенький дедовский «Жигуль». Сунув папиросу в зубы, Аркадий захлопал по карманам. Зажигалки не было. К счастью, решение проблемы нашлось почти сразу. Совсем недалеко стояла жёлтая старенькая «Волга» с характерными чёрными квадратиками на боку. В окне потягивал сигаретку шофёр. Недолго думая, Кешью двинулся к машине.

— Добрый вечер. Бедному студенту огоньком не подсобите?

Шофёр молча протянул дымящуюся сигарету. Аркадий прикурил, благодарно кивнул и поплёлся обратно.

Между тем Зинаида Петровна добралась до гаража, на крыше которого днём котофеи любили нежиться на солнышке, а вечером давали бесплатные концерты. Правда, сегодняшний день стал исключением. Крышу облюбовала местная ребятня — носились с визгами весь день, стучали, гремели, ругались до хрипоты: кто будет начальником «штаба». Даже где-то инструменты умудрились достать! Ворча, охая и вздыхая, баба Зина снова выдала «кыс, кыс, кыс». И, к её величайшей радости, сверху на неё посмотрела пара светящихся глаз. Кот Лаврентий не стал есть творог — за что и получил удар старческой клюкой. Вскочив, животное бросилось прочь, задев и сбросив вниз всё то, что дети раскидали днём. В том числе инструменты.

Таксист заснул в машине. Студент, докурив, уполз в свою конуру.

Наутро двор был оцеплен. Два трупа. Пожилая женщина с проломленным черепом и снежно-белая кошечка. Полиция допрашивала жильцов. Кто что видел, кто что слышал.

Буквально пару часов спустя арестовали подозреваемого. Им оказался студент четвёртого курса — его сняли с занятий и доставили к следователю. Последний показательно хлопнул папкой с делом и пакетом с вещдоком. Обычный, ничем не примечательный молоток. Мотив тоже имелся — Зинаида Петровна днём получила пенсию, а денег у студента как не было, так и нет. Вот он и прихлопнул старушку. Предлагали написать явку с повинной, но Кешью стоял на своём: не виновен!

Следователь был почти уверен, но смущал один факт: отпечатки, снятые с предмета убийства, не совпадали с отпечатками пальцев обвиняемого. Хотя следов подошвы на месте преступления более чем достаточно. И вот эта нестыковка не позволяла закрепить правильную версию.

Следователь Жулик Евгений Евгеньевич подхватил «висяк». Его и так почти всё время высмеивали, а тут такое! А смеялись коллеги по очень простой причине. Из-за своей любви вытягивать шею и долго соображать (доходит, как до жирафа) Евгешка получил характерную кличку — Жираф. А благородное «Евгений Евгеньевич» перешло сначала в Жорика, потом в Йорика (когда побрился налысо благодаря доброй дочурке Женечке), а после и вовсе в Йосю. Вот и мучился Жирафик Йося с никак не желающим закрываться делом.

Так, наверное, и посадили бы бедолагу-студента, если бы на четвёртый день расследования на пороге не возник мужчина кавказской внешности. Немного нервно мнущий в руках кепку, он пытался улыбаться. А на плече висела сумка с сидевшим в ней тёмно-серым котом.

— Здравствуй, начальник!

— Добрый день, — устало выдохнул следователь. — Чем могу помочь?

— Я по делу студента, которого недавно забрали с улицы Тринадцатой бригады. Это... Не виноват он. Отпустите мальца, Христа ради.

Следователь воззрился на посетителя с удивлением.

— Садитесь. Рассказывайте!

И таксист рассказал, как в ту ночь застрял в секторе — к бабушке приехала внучка. Девушка попросила его подождать на углу, а сама побежала искать родственницу. Та не отвечала на звонки, и все подумали, что со старушкой случилась беда.

— А беда и правда случилась, — скривился Йося. — И вы действительно видели преступника? — Так вот он! — таксист поставил сумку с мяукнувшим Лаврентием.

— Вы хотите сказать, что это кот умудрился проломить череп женщине?!

Такого в практике Евгения Евгеньевича ещё не было. Но проверить стоило.

Ещё раз осмотрели место преступления, с особой тщательностью — сам карниз гаража. Удивительно, но там действительно нашлись тонкие кошачьи шерстинки тёмно-серого цвета. Пенсия же старушки лежала нетронутой в серванте. Как и довольно большие запасы крысиного яда, которым и была отравлена белая кошечка Нюся.

В результате делу дали гриф «несчастный случай» и закрыли. Зюзикова выпустили, кота вернули, назначив домашний арест на пятнадцать суток. Весь крысиный яд изъяли, родственникам выговор объявлять не стали. А следователь Евгений Евгеньевич Жулик, несмотря на лавры героя, так и остался Жирафом Йосей.