Город
Во мрачной дали синих труб
Сгорает небо душной нитью,
И точит, точит Город зуб
С особой, мелкой, гнусной прытью,
Пленя восторгом между губ
И низводя людей к открытью.
Сей Город пламен и красив,
Бездушен, мрачен и закован,
Наполнен светом старых див
И им же нагло обворован.
Прими, мой друг, союз испив
Из слёз и крови, Града слово.
Дурной печалью Город пал
В объятья слухов и амбиций,
Стремясь по лезвию на бал
Красивой правды и традиций
Увидеть блеском белых скал
В нутре опасном стёкол лица.
В глуби презренной думы смут,
Глаголя истины в зерцале,
Приимет Город свой салют,
Блаженство чьё не отрицали
Ушедшие за ним, что ждут,
Ответа в белом жутком зале.
Росой играются огни -
Пылает Город светом ночи -
По зеркалу кривых они
Готовят сплавы многоточий
Пролить на главы искони
Озёр пылающие очи.
Началу быть тут суждено
Поэмы новой о печальном.
Забвенну нить веретено
Подхватит кружевом начальным -
Смотри же, друг, моё кино
О Городе судьбы случайном.
Скрывать, друзья, не стоит тут
Причину браться за поэму,
Строфою этой нам учтут
Желанье выявить проблему:
Насколько норов Града крут
Решить достойную дилемму?
Зачем живущим стало бед
Позора жизни этой много,
Готов ли Города ответ?
У горожан тут право бога,
Живут, как будто их и нет,
Во славу мира благ убого.
Придёт на улицы злой дух.
Фонарь погашен будет смрадом,
В кольце огня от лампы глух
И болен сущностью громады
Пленённый мрак, напрягши слух,
Погибнет яркою усладой.
Его примером Город рад
Придать забвению натуру,
Увидя той разлуки глад;
Томимый дерзостью культуры,
Напишет слово из баллад,
Забыв о смысле лигатуры.
Шумя, останутся ответ
Натуры, духа, злого мрака;
Сиянья пламенного свет,
Историй Города клоака -
Певцом забвенным ворох спет -
Поспешность уз другого брака.
Забывшись хохотом во снах,
Несчастный узник мысли новой
Грозит геенной в городах,
Стремится сбить свои оковы,
Но просыпается в глазах
Желанье выгоды суровой.
Горит звездою человек,
Вбирая жизнью Града слово;
Душой на уровне калек,
Рождённых без ума родного...
Но, что бы Город им не рек,
Внимают лжи и правде снова.
Работой чисел и ума,
Причудой веры и таланта
Заманит Городом тюрьма
Гиганта мысли и атланта.
Расправив плечи эти тьма
Сердца расплавит музыканта.
Культура мёрзнет на стене,
Чужому богу без ответов
Даёт почтение под ней
Соитьем жизни парапетов -
Деньгами бьются за людей
Слова бесценные поэтов.
На лицах чтец увидит кровь,
Глаза подскажут правду умным.
Но Граду ты не прекословь,
Иначе станешь слишком шумным.
Его величию не в новь
Назвать величие безумным.
Потерян Градом путь наверх,
Трущоб и свалок став героем,
Покой нашёл далёкий смех,
Равнин могилы удостоен,
Оградой стел ненужных вех
И грустно-сумрачным настроем.
Пленитель светлых грёз, король
Беспечных, жалких, бесполезных,
Тревоги бешеной настоль
Возможно, сворой дикой местных,
Готовых всё убить за роль
Желаний смут и ран небесных.
На серых тропах у людей
Замолкнет сердце на минуту -
Глаголет Город без затей
Свою обыденную смуту,
Забывшись благостию всей
И доверяя веру плуту.
Забудь, пришедший, радость сна -
Причуды памяти забытой -
С ума сошедшим Город знак
Подарит, труд тяжёлый быта
Отринет, чуждость новых благ
Погрузит в яму жажды скрытой.
Меж душных идолов-домов
Нельзя пройти без жара хлада:
Воздвигнут Город для рабов,
Широкой улицей ограда,
Погоды кнут его готов
Приказ отдать баранам стада.
Поддержит Город не людей,
Зарю встречающих так рано,
А ждущих вечер для затей
На благо своего кармана
И лиц преступных дикарей,
Дерущих мир в краю обмана.
Ты можешь быть в краю родном
Бесславной птицей-пилигримом
Иль ложной дичью заодно,
Зловонной пищею судима -
Забудет Город озорно
Любимца жизни, нелюдима.
Безумной бурей будет горд
Блаженный Города без дома,
Смотрящий в небо на аккорд
Опасных молний вспышек, грома,
Как будто в них его милорд
Заблещет красками истомы.
Смотреть он будет на поля,
Лежащих дале колесницы,
Где Город пал, в зари горя.
Прямые жуткие ресницы,
Дорог его сетей петля
Пленяет радость дном темницы.
Стоит твердыней на часах,
Внимая пламени заката,
Столпы мгновения в лесах
Вторят ему восторгом злата,
Забыв о времени слезах,
Грозящих бременем оплаты.
Суровый, дикий и немой -
Он приласкает плетью ноги,
Красу покажет всем тюрьмой,
А словом - то, как все убоги,
Его глаголом сыт чумной,
Стенаньем радости тревоги.
Всплывает Город из ночи
При свете лампы коридора,
Плетут в углах его ткачи
Бессмертье каторжных затворов.
Причастий клятвенных врачи
Сдержать не могут сутью вора.
Лекарства жить и верить нет
В природе чувства и амбиций,
Страданий, бешенства ответ -
Таким предстанет Город лицам,
Живущим за чужой билет
Из лотерей Фортуны-жницы.
Холодный бурей дум своих,
Призревший похотью осколки
Несчастных судеб Город тих,
Разложит души он на полки
Смотреть за глупостями их.
Кричат стадами: "Волки! Волки!"
Но сути их не изменить.
Отары сила непомерна,
За куклой тоненькую нить
Сияньем видят правды верной;
Готовы Город сохранить
Холодным бешенством виверны.
Готовы ложью правду жечь,
Потехой - труд чужой любимый:
Потопит Город сотней встреч.
Его больная страхом зрима
И падка на усладу речь
Скрывает правду смогом дыма.
Рабов предместий судеб вор,
Заставит плыть путём фальшивым,
Не оглашая приговор,
Поверить даст своим порывам,
Скрепив навеки с этих пор
Толпы желание наживы.
Стеснённый шумом бед чужих,
Стенает раб в тени величий,
Лелеет жажду лет лихих,
Мельканье бурь других обличий,
Без ропота однажды стих,
Прияв собою путь добычи.
Вишнёвым цветом горизонт
Рисует Града силуэты.
Портреты выжжены о фронт,
Гремят крылатые кареты -
Смертельным танцем пляшет зонт,
Скрывая слёзы пистолетов.
Скрывая слёзами богов,
Плывут года огнями лавы,
Съедают путь прощальных слов,
Гнетущих лезвием отравы
Осколков памяти основ,
Покроют Город дёгтем славы.
Глубины линзовых зеркал
Прикрыли лучики веселья -
Идёт печали карнавал;
Стремглав разорванные перья
Беспечных судеб бедных вал
На Город шлёт иное пенье.
Дурманом слова вешних фраз
Несчастье быта и событий
Людей меняет в этот час
Дождём из балок перекрытий.
Таков и Город напоказ,
Болезни скрыл за ложью прыти.
Бороться нет причин тому,
Животным страхом облечённый,
Король бездействия чуму
Приимет радостью сплочённой,
А Город выберет тюрьму,
Собой навеки заключённый.
Ответы ищет новый люд.
Останки прежнего познанья
И мракобесие найдут
Вослед ушедшего созданья.
Дары его - рабам приют
Из Града сложен мирозданья.
Завеса сущности раба
Прикроет будущие цепи;
Невесты кровь не зреть судьба
Владельцу гор, оскала степи:
Фантазий гибельно слаба
Его седая плешь для кепи.
Пути людей сокрыты нам,
Желанье Города законно:
Страдают те, воздвигнув Храм
И на скамьях живя покойно;
Иль, оценивши неги грамм,
Приемлют радостные войны.
Стремится Город судных дней
Таланта ширь и бездну гнева
Заполнить жаждою людей
Своё сияющее чрево.
Во глубине иных скорбей
Томится болью скрытой Дева.
Такие страхи за себя
Чужды природе обожанья.
Внимая Городу, любя
Прекрасной лирою призванья,
Девица плачет, не скорбя,
Любви не ищет, но вниманья.
Тревожен Город дураков.
Горит вечерними умами,
Мятежным духом облаков
Светлеет небо над домами.
Идущий ливнями таков -
Нельзя любовь понять словами.
Конец пути открыт ветрам,
Поэма ждёт финала Града;
Живущим жаждет стыд и срам,
А мёртвым душам будет рада
Ссудить печали по дарам -
Порок апатии парада.
Идущий полем и ручьём,
Горящий милостями веры
Забудет Город обо всём.
Святым приют его галеры
Даруют гимнами о нём,
Забывши плахой чувство меры.
Пути опасны мертвеца
Живущим праведно в канаве
Без уважения творца,
Блистая в полной блеска славе
У белых стен его дворца,
Подвластном Города забаве.
Людьми не познан и любим,
Скрывает истинные души:
Словами старыми томим
Врага империй и кликуши -
На время сотни новых зим
Закроет Город миру уши.
Громады прочной дикобраз,
Ощетинясь домами небу,
Вгоняет страха перифраз
Фанату тел, готовым хлебу
Читать молитвою рассказ
Историй Города, где не был...