ПРОЛОГ. Пустынные земли

Квантовая запутанность — фундаментальная связь частиц, при которой их состояния остаются единым целым вопреки любым расстояниям. Долгое время это считалось лишь теорией, пока человечество не научилось использовать эту связь как неисчерпаемый источник энергии.

Доктор Элиан Вейр

Со стороны Разлома ветер нёс пыль, похожую на пепел. Лилит сидела напротив брата и крутила пучок сухой травы. Она пыталась понять, с чего начать в этот раз. Нужно было так много донести до него.

Эрик сидел напротив неё со скучающим выражением лица, как будто она собиралась прочитать ему лекцию о ядерном коллапсе, что, вообще-то, было не так уж далеко от истины.

— Ладно, — она выдохнула и смяла сухую траву в кулак. — Давай ещё раз. Эрик закатил глаза. Ей захотелось швырнуть в него этой самой травой. — Без этого, — отрезала она, — ты либо слушаешь и пытаешься запомнить, либо возвращаешься к Го и там учишь теорию.

Эрик выпрямился, готовый слушать.

— Тебе нужно понять, за какую нить потянуть, чтобы трава стала горячей, а затем загорелась. Для того чтобы понять, какую нить тянуть, ты должен был выучить нужную Инкантацию.

— Обязательно учить их столько? Кажется, у меня рука отвалится писать их, — неуверенно спросил Эрик, разглядывая свои предплечья.

— Не переживай. Ты только-только решил стать Ткачом. Они быстро уложатся в голове, и, для справки, их необязательно переписывать.

— Так мне легче их запомнить.

— Ну ты мог выбрать путь воинов, там Инкантаций так мало, что поместятся на клочке бумаги. — Лилит невольно улыбнулась.

— И быть «единым с оружием», — пробасил Эрик, пытаясь подражать воину.

— Тогда мог пойти тренировать Хельмскаров.

— Нет уж, я хочу быть полезным. Я мог бы выбрать Целительство, но там Инкантаций еще больше. Лучше с тобой тут.

И Эрик снова попытался сосредоточиться на пучке сухой травы. Лилит коснулась кончиками пальцев серебристого узора на своей коже. Инкантации, которые она недавно повторяла, легли серебряным свечением на её руки и шею — туда, где рун было больше всего. Трава в руках Эрика, казалось, стала замороженной. Лилит подняла одну бровь и вдохнула воздух, тут же пожалев об этом: запах из Разлома неподалеку был смесью пепла и затхлости.

Она взглянула на брата: тот вертел в руках траву. Мельком глядя на его огненно-рыжие волосы, она вспомнила маму с такими же волосами. Как она готовила им еду на маленькой кухоньке, когда они еще жили в Аргентисе. Что бы она сказала, если бы увидела их сейчас? Жаль, что она никогда не узнает.

Лилит горько усмехнулась и с силой переломила сухую травинку. Стебли рассыпались в прах.

— Руны — это язык материи, Эрик. Они не решают за нас, кем мы станем, но помогают достичь того, к чему мы стремимся. Вспомни те Инкантации, которыми ты можешь подогреть суп. — Она протянула ему новую горсть травы. — Попробуй еще раз. Почувствуй, как тепло из воздуха перетекает в твою руну. Не пытайся создать огонь — просто перенаправь энергию, думая о нем.

Эрик сосредоточенно нахмурился. Его пальцы мелко дрожали, удерживая пучок; губы беззвучно произносили заученные слова. Спустя мгновение символ на его ладони тускло блеснул, и стебли начали обугливаться, сворачиваясь в черные спирали.

— Получилось! Лил, смотри! — радостно воскликнул Эрик. Трава в его руках рассыпалась светящимся пеплом. Но в тот же момент он отдернул руку, — Дерьмо! Я обжегся.

Лилит тряхнула головой и посмотрела на ожог брата.

— Да, такое случается. Не переживай, ты научишься. Го уже доволен твоими успехами. Он сказал... — Лилит слегка согнулась и вытянула руку, как будто в ней была трубка с табаком: — «Он подаёт прекрасные надежды, Лилит». - Она засмеялась, и Эрик тоже улыбнулся.

— Не волнуйся, через пару лет ты отправишься путешествовать и закрывать Разломы уже со своей группой. А может, и с нами, посмотрим. Может, Шеми наконец уйдёт на покой, а то мне уже надоело слушать его байки о старых временах.

Она посмотрела на старика, который увлечённо читал свиток, пытаясь рассмотреть буквы в свете костра. Тощий, с седеющей бородой, он был самым старшим в группе и часто, сидя у костра, рассказывал истории о том, как они с другими Ткачами попадали в передряги. Слушать это первые десять раз было интересно, но с каждым разом истории утомляли всё больше.

Лилит посмотрела на горизонт. Там, где заходящее солнце должно было окрашивать небо в багрянец, висело странное серое марево. Воздух дрожал, и это не было обычным колебанием от жары.

— Пойдём. Нас уже ждут.

Они встали, и, хоть Эрик и был младше её почти на десять лет, он уже был значительно выше сестры. Вдруг он остановился, и в его глазах промелькнула какая-то мысль.

— А кто-нибудь заходил в Разлом? — спросил он.

— Если и заходил, то точно никому об этом не сказал, — Лилит усмехнулась. Ей даже в голову никогда не приходила эта мысль.

Они подошли к костру. Вокруг пламени сидели люди, которых Эрик знал почти с детства. Лилит села рядом с Каем. Он положил руку на её талию и притянул к себе.

— Вам бы отдельный шатёр, — буркнул Эрик, недовольно отворачиваясь от сестры и её мужа.

— А что, если я предложу тебе завтра вместе с Лилит встать в Цепь? — Кай непринужденно посмотрел на него ярко-голубыми глазами. Его тёмные, как смоль, волосы отсвечивали в пламени костра.

— Серьёзно? Ты будешь не против? — Эрик посмотрел на Лилит. Она поморщила нос, как будто что-то щекотало его. Кай приподнял бровь и сделал то самое обворожительное выражение лица, которое Лилит обожала. Она не могла сопротивляться такому взгляду.

— Я не против, если ты повторишь сейчас четвёртый Принцип Ткача.

Она была почти уверена, что Эрик забыл его: он не повторял правила с тех пор, как они вышли из Грота Эха. Но юноша опустил взгляд на огонь и начал гладить свой подбородок, словно там была длинная борода. Но её там не было.

— Четвёртое, — начал он басом. — Разлом всегда берёт плату. Даже успешное закрытие оставляет след — на земле, на теле или в памяти. Иногда сразу, иногда позже. Могут руки трястись, или забудешь что-то важное, или болезнь, которая раньше не проявлялась, внезапно проявится.

Эрик торжественно поднял взгляд на Лилит. Та устало вздохнула.

— И ты должен помнить это правило. Разлом всегда что-то забирает… — Она перевела взгляд на Кая, посмотрев на него с хитрым прищуром: — Я уступаю вам двоим, заговорщики.

Эрик радостно чуть не вскочил, но в последний момент решил, что уже слишком взрослый для такого.

— Не забудь повторить Инкантации, иначе ничего не получится, — посоветовал ему Кай и подмигнул. — Лилит, поможешь ему с теми, что понадобятся завтра?

Лилит закатила глаза. Она не хотела, чтобы брат завтра шёл к Разлому — была уверена, что он слишком молод несмотря на то, что сама начала заниматься этим в шестнадцать.

— Конечно. Пойдём в шатёр, достанем свитки.

Вечер выдался напряжённым. У Эрика всегда были проблемы с заучиванием текстов, так что «повторение» превратилось в «выучить заново». Он злился, а Лилит терпеливо твердила одни и те же предложения. Инкантации требовали не только точности слов, но и особого тона, состояния, которого нужно было добиться, спускаясь внутрь самого себя. Со временем это становилось привычным, и у Лилит не вызывало проблем, но у Эрика получалось гораздо хуже.

Разлом, возникший перед ними наутро, подтвердил её опасения. Тёмная вуаль, лениво колышущаяся в пространстве, была как будто чуть больше обычного. Она дышала, мерно пульсируя, как открытая рана на теле мира.

— Сегодня придётся поднапрячься, — тихо произнесла Лилит, глядя на это безобразие.

— Эрик, вставай рядом с сестрой, — скомандовал Кай. — Надеюсь, ты помнишь, что нужно делать.

— Это его первый Разлом. Может, подберём что-то меньшее? — Она не была уверена, что они справятся.

— Думаешь, он не готов? — спросила Молли, другая Ткачиха из их группы.

— Ты обещала, Лилит! И ты знаешь, что я готов! — воскликнул Эрик.

Лилит перевела взгляд на брата. Под слоем дорожной пыли его лицо казалось мертвенно-бледным, но в глазах читалась та самая решимость, которую она так старалась в нём воспитать.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

— Лилит, я готов, — повторил Эрик. — Если что, мы просто прервём Цепь. Так ведь можно?

Лилит неуверенно кивнула. Теоретически — да. Цепь можно было разорвать. Но на практике это удавалось не всем и не всегда, особенно когда Разлом уже вцепился в поток. Однако Эрик жаждал опробовать силы, а Лилит была рядом и могла контролировать его состояние.

— Нам нужно быть осторожными. Четверо закрывают Разлом, остальные — настороже. Если что, мы подключимся, не переживай так.

Лилит знала, что охрана нужна в первую очередь из-за Инквизиторов. В последние месяцы они всё чаще выслеживали Ткачей, как зверей, чтобы отправить в лаборатории — изучать работу рун или просто использовать людей как «живые батарейки». Они подошли достаточно близко.

— Тогда идём цепочкой из четырёх Ткачей, — скомандовал Кай. — Генри, Эни, Эрик и Лилит — вы пробуете первыми. Если не получится, мы втроём присоединимся.

Лилит поцеловала Кая. Она была напугана предстоящим ритуалом и хотела напоследок почувствовать тепло его тела. Эрик уже встал в позицию и ждал только её.

— Не переживай, я подстрахую, — улыбнулся Кай.

От Разлома тянуло затхлостью. Эрик стоял рядом. Его пальцы едва заметно дрожали, но он не отводил взгляда от тёмной вуали. Работа предстояла опасная.

Они выстроились полукругом. Эрик взял Лилит за руку, замыкая Цепь — она всегда была последним звеном, завершающим поток. Остальные Ткачи замерли, подстраивая дыхание под общий ритм.

Эрик закрыл глаза. Руны под его кожей начали темнеть, наливаясь серебристой силой. Лилит почувствовала, как по их общей Цепи потекла энергия. Она проходила сквозь них, как раскалённый свинец, ломая и заново сшивая края реальности. Ритуал начался.