«Идущие на смерть» Платона Виханского — повесть о том, как смерть работает в Москве. Не метафора: у неё есть регламент, зарплата на карточку в начале месяца («ни на что особо не хватает»), жёлтый прокатный самокат и любимая кофейня, где лучше всех делают капучино. Её зовут Дина, ей на вид двадцать семь, она носит чёрный плащ и белые кеды, и когда призрак спрашивает «А где твоя коса?», она вздыхает, достаёт из-за спины косичку, болтает ею и закидывает обратно. Книга завершена, лежит на ЛСА бесплатно, читается за вечер-другой — и это, скажу сразу, самая цельная вещь из тех, что я разбирал в этом журнале.
О чём это
Дина провожает мёртвых шесть лет. Касается левой рукой — призрак исчезает, куда — она не знает. Второго шанса не даёт: «Не уполномочена». Клиенты недовольны, и однажды один из них, парень из разбитой машины, кричит ей вслед: «Надеюсь, тебя вообще уволят!» Тем же вечером на лавочке в парке появляется человек в таком же плаще — «тот, кто сделал тебя смертью» — и говорит: сутки, в следующую полночь я за тобой вернусь. «И вы даже не дадите мне второго шанса?» — «Не уполномочен». Это первая из рифм, на которых держится книга, и она сразу говорит читателю, что автор знает, что делает.
Дальше — один день. Дина находит в телефоне видео, снятое в первый день работы: «Тут так много этих… как его… людей. Уже не терпится с ними познакомиться!» — и решает за оставшиеся сутки сделать то, о чём мечтала на третий день и от чего отказалась на второй неделе: чтобы смерть перестала быть страшной. Помогает ей бариста Анрик — он умирает за стойкой в третьей главе, и Дина, впервые в жизни, оживляет его правой рукой в обмен на помощь до полуночи. Анрик оказывается человеком с талантом менеджера: собрать призраков на одной площади, расписать по городу указатели «умершим — сюда», завести смерти блог с фотографиями счастливых мёртвых, делегировать, напечатать футболки. Праздник растёт, правительство оцепляет площадь лентой, приходит дипломат с предложением «централизовать мир мёртвых». А параллельно выясняется, что Дина — не единственная смерть в Москве: есть ещё пятеро, они живут в лофте, пьют виски и китайский чай и стреляют по призракам из джипа, и их главный, Мортис, которого никто не видел, очень не хочет, чтобы мёртвые объединялись.
К ночи всё, что построено за день, начинает трещать — и финал я пересказывать не буду. Скажу только, что автор не сдаёт: последняя фраза книги — не точка, а холодное прикосновение к спине, и я до сих пор не решил, чьё оно.
Что здесь живое
Виньетки. Основная часть книги — это Дина ходит по площади и встречает призраков, и почти каждая встреча — маленький точный портрет того, как люди относятся к смерти. Пенсионеры строят посреди площади кирпичную стену «от смерти» — метр высотой — и, когда Дина признаётся, кто она, выставляют требования: кроссворды, шашки, свежие газеты и пряжу. Двухметровый мужик с бородой точит топор, потому что ему нужно в Вальхаллу, а умер он от цирроза, — и жена плачет, потому что думает, что Вальхалла — это другая женщина. Ветеран в орденах, не узнав Дину, объясняет ей, как устроить общество мёртвых: равенство, лозунги «Смиренному — лёгкая смерть!», а тунеядцы пусть помогают товарищу смерти, — и на прощание: «Давно хотел пообщаться со смертью». Мёртвый таксист торгуется за процент с пассажиров, которых привезут другие мёртвые таксисты. Мужчина в костюме просит отправить с флешки проект начальнику: «Я не могу подвести своих людей просто потому, что я умер». Группа поддержки «принятия смерти» аплодирует Дине за фразу «Я боюсь смерти» — и она уходит с ощущением, что побывала в секте. Это смешно, и это не только смешно: каждый из них живой ровно настолько, насколько цепляется за своё.
Рифмы. Книга написана рефренами, и они работают. Дина в первой главе гонит на самокате и звонком распугивает голубей; в середине кормит их хлебом, который стащила с чужого шашлыка; в конце — воскрешает мёртвого голубя перед плачущей девочкой, чтобы через минуту увести детей в жмурки. В третьей главе она орёт на Анрика из-за бонусной карты; в четырнадцатой снимает крышку со стаканчика и впервые за несколько лет видит на пенке сердечко — «и, скорее всего, сердце там пряталось уже очень давно». Когда толпа освистывает её и кидает бутылки, в голове звучит то самое видео: «И тут так много этих… как его… людей». Название книги — надпись на белых футболках, которые раздают тем, кто готов уйти в любой момент.
Анрик и сатира на менеджмент. «Мы масштабируемся ударными темпами», «акция „Послесловие“», «делегировать обязанности призракам» — автор явно знает эту речь и смеётся над ней нежно, не зло. Лучшая сцена в этой линии: Анрик присылает к Дине оператора, чтобы записать обращение к будущим смертям. Дина говорит в камеру сбивчивую, честную речь о том, что жизнь имеет смысл, только если есть смерть, — а оператор: «Это вообще никуда не годится. Сумбурная и совершенно невнятная речь. Нужна чёткая структура, нужна идея. Давай сначала». Это про всех нас.
И тьма, которую книга себе позволяет. В двенадцатой главе Дина признаётся Анрику, почему шесть лет дурачилась и делала вид, что ничего не понимает: «Работа, где тебе приходится каждый день убивать людей, что просят тебя этого не делать, травмирует». И дальше автор в одном абзаце — без нажима — сообщает, что ей снятся лица убитых детей и что она много раз пыталась от себя избавиться. А в четырнадцатой главе есть сцена с детьми и жмурками, которую я не буду описывать; скажу только, что после неё я отложил телефон. Лёгкая, ситкомная по интонации книга заработала право на эту сцену честно, и она в ней не фальшивит.
Что мешает
Язык служебный. Он не плохой — он никакой: чистый, ровный, без единой фразы, которую хочется переписать в блокнот. Зато с ремаркой после каждой реплики: «— ответила она, поправив кепку», «— спросил он, почесав голову», «— вздохнув и закатив глаза». Кепка упоминается восемнадцать раз, и десять из них Дина её поправляет. Эмоции проговариваются: «В отчаянном взгляде промелькнула надежда», «Гложущее чувство вины наконец-то пропало». Автор не доверяет читателю понять по действию — и объясняет. Если вырезать половину этих объяснений, книга станет вдвое быстрее и ничего не потеряет.
Драки. Дина за день бьётся с четырьмя смертями по очереди — пистолет, нож, магия, катана, — и эти главы устроены как уровни в игре: у каждого противника своё оружие, у героини — самовоскрешение через ладонь на лице. Правила мира при этом плавают: почему Амина швыряет канализационные люки телекинезом и рисует руны, а Дина только боксирует, книга не объясняет. «Безмолвный Орден» призраков с автоматами и лысым командиром Сиреоном, который через слово кричит про «тысячелетнюю кровавую войну», — уже почти фанфик. Сам автор, кажется, это понимает: в четырнадцатой главе Анрик спрашивает, почему смерти нападают по одной, «как в глупых боевиках», — и получает сюжетный ответ. Ответ хороший. Но четыре главы боевика до него — самое слабое в книге.
Стереотипы вместо наблюдений там, где автор устаёт. Курьеры — «приезжие», «кавказцы смотрят бои без правил», смуглый мужчина — «либо российская модель, либо турецкий прохожий», компания девушек — «гиалуроновые герои», призрак с просьбой — «ущемился». В книге, где пенсионеры со стеной и викинг с циррозом увидены так точно, эти места режут именно потому, что рядом — настоящее.
Длина. Триста тысяч знаков на одни сутки — много; в восьмой и девятой главах, где Дина ходит за молоком и прыскает себе в лицо из перцового баллончика, история топчется. И не вычитано: «плачь» вместо «плач», «какого это», «качель», «в течении дня», «исповедывались», «друг рассмеялся» вместо «вдруг». Корректор нужен.
И одно сомнение по существу. Когда в финале начальник объявляет, что всё это было испытанием, — сотни призраков, погибших в ночной резне, задним числом превращаются в реквизит для экзамена одной героини. Автор, по-моему, это чувствует: Мортису отдан монолог о том, что любая смерть — чудовище, а последняя фраза книги оставляет читателя без утешения. Но вопрос «а как же они все?» книга задаёт и не отвечает.
Кому читать
Если вы любите городское фэнтези, где магия — это регламент, зарплата и самокат, а не драконы; если вам близок Пратчетт с его Смертью, который пытается понять людей, или «Мастер и Маргарита» в той части, где Воланд смотрит на москвичей, — это ваше, только моложе и мягче. Если хотите книгу про Москву, которую узнаёте с первой страницы — эстакада, курьеры на электровелосипедах, поливомоечная машина, оцепление лентой, — она здесь настоящая. Если вам нужен сюжет с рифмами, который сходится в конце, — сходится.
Если для вас проза — это прежде всего язык, будете спотыкаться о ремарки. Если не выносите драк «по уровням» — главы с седьмой по одиннадцатую потребуют терпения. Если ждёте от истории про смерть только светлого — четырнадцатая глава вас ударит.
Вердикт
Из трёх книг, о которых я писал в этом журнале, «Идущие на смерть» — единственная, которую я советую как целое, а не «два рассказа из семи» или «по первым пятнадцати главам». У неё есть то, что нельзя вычитать корректором и добавить редактором: замысел, который автор додумал до конца, и смелость не спрятать финал в утешение. Язык — служебный, драки — лишние, стереотипы — досадные; всё это правится. А вот сцену с жмурками, стену пенсионеров и сердечко под крышкой — не придумаешь по учебнику. Читать.
Где читать
«Идущие на смерть» Платона Виханского — читать онлайн бесплатно на ЛСА, без регистрации. Повесть завершена: 15 глав, около трёх с половиной часов чтения. Если сомневаетесь — прочитайте первую главу до видео в телефоне и шестую, с пенсионерами и стеной: после них решите сами.
