Путь наверх
Цикл «Осколки двадцать седьмого»
Путь наверх
Из сна выдёргивает мерзкий звук. Стук палки надзирателя по прутьям решёток наших камер: звяк-звяк, звяк-звяк-звяк!
«Подъём, смертники!» — будто говорит она. — «Надеюсь, сегодня вы точно сдохнете. Или станете Королями!
Всё та же камера: четыре шага от стены до стены. Ничего, кроме прелой кучи соломы и дырки в полу. Ещё иногда появляется миска; судя по запаху, вьющемуся тонкой струйкой от входа, завтрак сегодня будет особенным. Кормят нас хорошо, тут ничего не скажешь. Встаём, а то можно так свою порцию пропустить. Не успел забрать — она уже в руках соседа; тут зевать нельзя. Я успеваю выхватить миску. Чёрт, горячо! Едва доношу и ставлю, потом несколько минут дую на пальцы, тряся рукой. Ничего, зато буду сыт, а это немного важнее: пальцы пройдут быстро, а голод за день замучает.
Каждый раз за завтраком, словно молитву, мысленно проговариваю всё, что помню: имя, откуда я родом, кем были мои родители, а самое главное — чего я хочу.
«Я — Кент Джеф Райдстоун, родом с третьей планеты от звезды под названием Солнце. Мои родители — Сержио Райд и Натали Стоун. Я учёный, исследователь, первый, кто вышел на контакт. Лучше бы не выходил! Сегодня я обязан выжить!»
Сколько прошло времени с тех пор, как я оказался здесь, не знаю. Наверно, вечность. Кажется, что никогда не было родной, уютной лаборатории, той экспедиции к развалинам, не было корабля, лежащего на боку, как вытащенная на берег рыбина. Надо сказать, очень большая и необычная рыбина! Мы провозились месяц, прежде чем смогли вытащить её из топей Амазонки! А ещё будто и не было этого полёта.
Кто я сейчас? Смешно сказать, но тот, кем меньше всего ожидал стать. Хотя в детстве частенько играл и в рыцарей, и в самураев, устраивая войнушки с друзьями по двору. Снова белый песок, зрители постепенно занимают места на трибунах.
Мы всемером дружно ударили оружием по щитам.
— Идущие на смерть приветствуют Владык!
Знакомая фраза. Впрочем, местное наречие слишком заковыристое, чтобы точно перевести приветствие смертников для высочайшего общества свободных.
Отчего-то выходим по одному. Похоже, сегодня командных боёв не будет. Славно! На выходе меня берёт за плечо распорядитель, отводит в сторонку, давая кому-то сигнал подождать.
— Послушай, сейчас у тебя будет шанс выбраться. Противник, не скрою, опасен, но я… Мы. Мы тебя не оставим! Держи! — в руку ложится длинный обоюдоострый меч, а на другую щёлкает красивый наруч, стилизованный под ангельское крыло. Красиво, но бестолково. На мой невысказанный вопрос старик качает головой. — Сам всё поймёшь, главное — не забывай, чему тебя научили! Всё, иди!
Громогласное пение труб, уже ставший светло-алым песок, то тут, то там валяющиеся звенья разорванной цепи. Так-так, зверей уже выпускали? Значит, мой бой будет «чистым»: никаких дополнительных сложностей, если не считать обычных ловушек, расставленных по всей арене.
Выхожу неспешно, взвешивая клинок в руке. Тяжеловат, но ничего, и таким управимся. А что там мой соперник? Высокий воин в пластинчатом доспехе блекло-золотого цвета, в руке — длинное копьё с узким листовидным наконечником. Мы сходимся, делаем церемониальный поклон и расходимся.
Едва прозвенел удар гонга, я прыгнул вперёд, стремительно сокращая дистанцию, сразу же делая подкат и ныряя под древко. Мой противник отпрыгивает назад, понимает, что подпускать меня нельзя, и на всякий случай делает защитный взмах. Да, круговая защита — идеальный выход в такой ситуации, вот только он стоит далековато. Пока что такие финты — лишь лишняя трата сил.
Несколько быстрых перекатов, длинный прыжок вперёд. Быстрее! Дотянуться до врага, успеть ударить раньше, чем он сообразит, что нужно держаться от меня подальше! Левая рука уходит вверх в блоке — я уже привык, что там верный щит. Ох, сейчас прилетит! Слышится мелодичный звон: «крыло»-наруч встретилось с копьём. Отталкиваю противника своим теперь уже полноценным щитом. Магия всё ещё непривычна, но сейчас она на моей стороне, и отвлекаться нельзя.
Не поднимаясь до конца на ноги, делаю короткий тычок из-под щита снизу-вверх и чувствую, как клинок, пробивая доспех, входит в мягкую плоть. Так просто? Или он поддаётся? Пока враг оглушён и дезориентирован, нужно добить. Меч пробивает пластины на шее, входит в песок на половину ладони. Я вижу глаза поверженного противника: в них застыли немой вопрос, ужас и осознание. Он всё ещё жив, а значит, превратится из свободного гражданина в точно такого же бесправного раба, лишится своей силы и, более того, будет отдан тому, кто умудрился победить его в поединке. С силой выдёргиваю клинок, щит складывается обратно, принимая вид обычных пластин для защиты руки. Молча разворачиваюсь и иду к арке.
Решётка уже поднята, меня ждёт распорядитель, приплясывающий от нетерпения. Только сейчас начинаю различать, какими неистовыми криками исходят трибуны, как шумит в ушах кровь, как бешено колотится сердце и кипит в крови адреналин.
— Ты… Ты только что… — распорядитель хватает ртом воздух, глаза выпучены, как у рыбины.
— Что? — спрашиваю я, стараясь дышать глубоко и размеренно. — Мне вернуться на арену для матча-реванша?
— Ты победил Дракона! — наконец неверяще выдыхает смотритель, продолжая глазеть, словно впервые видит.
Здесь, в Городе, свои законы и своя законодательная власть. Если быть точным, то Совет. Так называемые Семь Драконов Поднебесья.
Первый — нечто вроде Главы, но при этом каждый из них — Великий Владыка. Как любила говорить одна моя знакомая: «Сам себе артефакт». Им подчиняется целый сонм разных жрецов, магов, воинов всех каст и сословий.
Золотые жрецы и жрицы — это отдельная каста: они преданно служат Совету, их главная цель — когда-нибудь стать одним из Великой Семёрки. Остальные лишь мечтают пробиться в ряды этих самых жрецов. Есть ещё простые горожане, свободные люди, гости Города, дипломаты и прочая, прочая, прочая. Единственное отличие — свобода. Мы — рабы, они — хозяева, и наша задача — делать так, чтобы они были всем довольны и жили в благоденствии и роскоши.
Впрочем, имеется одно маленькое «но»: существует правило, по которому на арене во время Игр свободный может бросить вызов любому воину, неважно, числится тот среди гладиаторов или пришёл развлечься, получить свою дозу адреналина. Если сходятся двое свободных, то по результату поединка у проигравшего есть шанс выкупить свою свободу обратно. А вот если один из них был рабом, то в этом случае они меняются местами: первый превращается почти что в вещь, а второй становится полноценным членом общества. Если вызов брошен Золотым Жрецом или самим Драконом, то в случае проигрыша последствия катастрофические: они теряют своё положение и магическую силу, превращаясь в покорных овечек.
К моему удивлению, вместо знакомой камеры меня перевели в роскошные, по сравнению со старой, покои: всюду подушки, удобные диванчики, говорливый фонтанчик с небольшим декоративным бассейном в зале, чудные витражи на окнах.
Через полчаса пришла целая делегация. И они до вечера выпытывали у меня, как это так получилось, что Четвёртая из Семёрки проиграла какому-то смертному. Я только отрицательно качал головой и каждый раз отвечал одинаково: «Воля и разум — залог победы!»
— Да что с него взять?! Ему на арене уже всё давным-давно отбили! — критиковал один.
— Ха! А ты видел, какую отбивную он из Четвёртой сделал? — восклицал другой.
— Господа, это наш час! — провозгласил третий, и все разом удивлённо замолкли.
Высокий господин в белоснежной с золотым кантом тоге расправил плечи и шагнул в центр, встав рядом со мной, плечом к плечу. По рядам собравшихся пробежал шёпоток: один из Золотых Жрецов!
— Это наш час, говорю я вам! — Его глаза цвета расплавленного золота метнули молнии. — Совет занят чем угодно, только не правлением! Они зарвались и зазнались настолько, что даже приближённые к Первому Дракону проигрывают поединки простым смертным! Они недостойны более править нами. Я призываю вас всех подняться и взять то, что принадлежит нам по праву!
Далее началось обсуждение, как сделать так, чтобы всё получилось побыстрее: охрана вооружена до зубов, да и Семёрка просто так не сдастся. Жрец обещал подтянуть своих — тех, кто был недоволен нынешним порядком. А ещё вернуть Четвёртую на место. Да и проклятый Закон либо отменить вовсе, либо переписать так, как будет удобно.
Меня, конечно же, никто не спрашивал. Просто отвели роль куколки на ниточках: мол, сделаешь, что скажем и так, как скажем, — будешь как сыр в масле кататься, а нет — отправишься обратно в камеру, крыс кормить. Я молчал до определённого момента: ровно до окончания штурма Совета. Если тебя считают тупоголовым громилой, неспособным постоять за себя, это ведь не твоя проблема, верно?
К вечеру мы уже вошли в залы Здания Совета. Звук тяжёлых шагов отражался от стен и терялся в высоких сводах; мозаичные плитки, не выдерживая, трещали и лопались под ногами. Что ж, если мне суждено встать во главе этого сброда… Оглядываюсь по сторонам, игнорируя обиженный треск очередного кусочка пола. Рядом шелестит одеждами тот самый золотой жрец. Четвёртая… Вот она, совсем рядом, не скрываясь, держится чуть справа и позади меня. При виде нашего шествия стража почтительно расступается, берёт «на караул» и замирает. Седьмой был отброшен в сторону и так и остался лежать ворохом тряпья. Шестая благоразумно отступила. Пятый с минуту думал, но, взглянув на меня, почему-то занял место за плечом жреца. Это его выбор, и я не вправе осуждать.
Первый, узнав, что катится волна, в которой он может утонуть, предпринял меры, облегчив и одновременно усложнив нам задачу: убив Третьего и Второго, он позаимствовал их силы, приготовившись подороже продать свою жизнь.
Вот только это его не спасёт. Первый потерял благодать Создателя, в своё время подняв бунт и пробившись к трону Города силой. Как только он возложил венец правителя на своё чело, Храм Солнцеликой захлопнул свои двери: Творец не признаёт тех, кто идёт по трупам, а потом ещё и пытается допрыгнуть до Бога.
Огонь пожарищ проносится по городу, восстание оказывается коротким и горячим. Впрочем, иначе и быть не могло. Старый режим свергнут, установлен новый — и народу с этим придётся смириться. Победа даётся нелегко. В конце остаёмся только мы трое: едва живые, дрожащими руками сжимающие оружие, со скользящими от крови пальцами; перед глазами плавают цветные круги.
Жрец отвешивает лежащему на полу телу пинок под рёбра.
— Подох?
Некогда бывший правителем стонет сквозь зубы и пытается подняться. Жрец делает короткий тычок носком сапога в бок Первому. Тот опускается обратно.
— Ты потерял благодать Создателя. Взял Город силой. Пошёл по головам. Не считал жизни. Замахнулся на Создателя. Думал, сойдёт с рук? Если попросишь пощады…
— Нет, — приподнимается, сплёвывает кровь. — Я не жалею. Не стану умолять о пощаде. Не стану унижаться. Думаете, победили?!
Я отвернулся. Тонкий свист прорезал воздух. Мы. Это. Сделали. Стали Владыками, но какой ценой?
Сидя в глубоком кресле, оправляю белоснежную тогу. Нежнейшая ткань струится под пальцами, скользит и мерцает в неверном свете множества лампад и светильников. Четвёртая сидит рядом и неотрывно глядит в огонь. У девочки проклюнулся пророческий дар — и теперь она точно никуда не должна потеряться. Никакой арены и Игр. Никаких боёв.
У меня очень много работы: отныне я — Первый Дракон Поднебесья, а значит, в ответе не только за Великий Город, но и за его жителей.
27.08.2018г.
Республика Крым, г. Ялта