Надежда и ужас эскимосов

Мужчина в ярко-желтой куртке с трудом брёл по заснеженному полю вдоль берега. Идти ему мешали торосы, полыньи, а также собственная усталость. Вдалеке плескались холодные серые волны. Капюшон, низко надвинутый на глаза, не спасал от ярких бликов солнца, отражённых от белоснежного наста. Полуослепший, голодный, казалось, он брёл последние метры перед тем как рухнуть посреди ледяной пустыни. Но идти ему помогала даже не надежда, а внутренняя уверенность, что в этих местах он найдет кров: время от времени он вытаскивал гаджет и смотрел на его показания.

Обогнув высокий торос, в двадцати шагах впереди он увидел молодую эскимоску, грациозно передвигающуюся навстречу по искорёженному льду в меховой парке с капюшоном, отороченным белом мехом. Измождённое лицо мужчины осветилось надеждой. Приблизившись к девушке, он начал объясняться знаками.

Улыбнувшись, эскимоска ответила:

- Не стоит трудов, говорите на русском. Я училась в университете в Копенгагене, знаю три иностранных языка, в том числе и ваш русский.

- Девушка! Я потерялся. Наш самолет разбился, я один выжил, иду третий день в поисках людей и тепла. Где-то рядом наш бункер, но один я туда не дойду, силы на исходе… Солнце светит весь день и почти всю ночь, а все равно мороз около нуля, слякоть замерзает, гололёд.

- Я отведу вас в тепло…

- В чум?

- Вы думаете, что эскимосы живут только в чумах?

- В ярангах?

- Идите за мной.

* * *

Опрятная комната в деревянном доме быстро наполнилась будоражащими запахами кофе и жареного тюленьего мяса. В три окна проникал солнечный свет длинного полярного дня.

Мужчина в сером свитере приходил в себя. У печки висела его арктическая куртка и стояли сапоги, обсыхая от тумана, которым наполнен весь воздух в Арктике коротким полярным летом из-за непрестанно тающего и вновь замерзающего снега и льда.

Тело спасённого постепенно наполнялось теплом и сытостью. Заканчивая трапезу, он стал присматриваться к своей спасительнице.

Она сидела за столом напротив, скромно опустив большие глаза в сторону пола. Пышные черные волосы обрамляли ее кругловатое лицо с немного пухлыми розовыми щеками. Под снятой меховой паркой оказалось коричневое облегающее платье европейского покроя с эскимосским орнаментом вокруг шеи и по краю короткого подола. Мужчина, вытирая салфеткой тюлений жир со своих губ, украдкой поглядывал на стройные ноги эскимоски, обтянутые черными шерстяными колготками.

Заканчивая пить чай, незнакомец, наконец, начал разговор:

- Меня зовут Антон.

- Ингрид, очень приятно, - ответила эскимоска по-русски почти без акцента.

- Я из научной экспедиции. Мы определяем границу России в Арктике. Нефтеносное дно Северного Ледовитого океана… поэтому еще предстоит битва за шельф, надеюсь, только дипломатическая и научная битва… в общем, вам ли не знать, давно длится спор государств, имеющих выход в Арктику. Либо сюда сделают доступ всем странам Земли, как в Антарктиду…

- А я из Гренландии. Нашей стране не хватает ресурсов, энергии, поэтому мы до сих пор зависим от Дании. Слышали, что Гренландию у Дании хочет купить США? Но в этом случае геноцид эскимосов только усилится… Мы отчаявшийся народ перед лицом своей гибели!

Голос Антона стал решительным:

- Я знаю, как спасти вас. Аляску продали, а Гренландию отстоим! Здесь рядом есть заброшенный подводный завод, построенный в последние годы существования СССР. Потом все работы свернули, вывезли людей из двух поселков Шпицбергена, а о секретном заводе и так мало кто знал…

Лицо Ингрид просияло:

- И теперь вы говорите об этом мне? Нам ваш завод помог бы.

Антон неожиданно отвлёкся и взглянул на мобильный телефон, включенный в зарядник:

- Ах, вот мой смартфон уже зарядился, включаю спутниковый навигатор… да ваш дом стоит как раз над нашим бункером!

- А мы давно нашли этот бункер, только у нас нет кода для замка, чтобы его открыть.

Антон успокоил Ингрид:

- Я знаю код. Я проведу вас внутрь.

* * *

Бункер находился под землей, но в его мониторы, вмонтированные в стены наподобие окон, передавалось изображение из камер расположенного наверху домика. Поэтому Антон мог видеть, как наверху уже сгустились короткие синие сумерки августовской полярной ночи: всего через полчаса над горизонтом покажется полуночное солнце.

Вместе с новой знакомой Ингрид он сидел перед пультом архаичного большого ЭВМ советских времен и продолжал объяснять:

- Здесь всё работает на энергии подземных недр. Тектоника плит питает этот подземный бункер. Подводный хребет Ломоносова тянется через Ледовитый океан. И советские ученые догадались, как использовать энергию подземных недр. Судя по размерам завода, он мог освещать и обогревать половину Сибири и уж точно – всю Гренландию.

- Спасибо, вы спасёте мой отчаявшийся народ!

- И вот теперь мы готовы поделиться энергией и с вами…

- Не верится, что в наших руках океан энергии.

- Главное, ты в моих руках, моя милая! Я не вернусь на большую землю, буду жить с тобой!

- Я счастлива, что спасла тогда тебя.

В это мгновение двое людей на полярной станции были полны воодушевления и неотрывно смотрели друг на друга. Неожиданно раздался резкий звук. На радаре замигали белые пунктиры точек. Антон включил увеличение на одной из камер: в темной толще вод с морского дна вылетали один за другим белые светящиеся шары.

Ингрид объяснила:

- А это наши друзья, до сих пор летают. Они нам не причинят вреда. А наоборот охраняют.

Ингрид прижалась к плечу Антона и посмотрела на монитор своими большими глазами, затем обняла его за плечи. Антон улыбнулся и стал трогать своими пальцами ладони Ингрид, лежащие у него на груди. А она потянулась к своей голове и вынула пару длинных заколок из высокой прически. Черные, слегка волнистые волосы, рассыпались на ее плечи…

А вокруг небольшой полярной станции, под которую был закамуфлирован вход в завод и бункер, раздавался треск льда от подводных течений, трущих друг о друга подтаявшие льдины на поверхности океана. Порой звук ломающихся льдин напоминал выстрелы из оружия, так что Антону еще предстояло привыкнуть к жутковатому аккомпанементу арктических зимовок.

* * *

Прошло полгода. В черных окнах домика круглые сутки отражалась лишь внутренняя обстановка арктической станции – вокруг на сотни миль царила непроглядная полярная ночь. Под домиком лежал огромный пустой завод и бункер с его мониторами, следившими за дном океана. «Пока сюда не завозят других людей. Боятся огласки», – предположил Антон.

Двое охранников секретного завода - Антон и Ингрид, - старались чаще бывать в домике, построенном над всем бункером – лишь бы находиться ближе к поверхности, пусть там и не будет солнца до весны.

В один из декабрьских дней, когда даже в полдень исчезли проблески синевы в небе, Ингрид и Антон как обычно занимались домашними делами.

Наступило время ужина. Ингрид подносила чашу с парёной тюлениной на стол к мужу Антону, как вдруг замерла: раздались резкие звуки, отличные даже от оглушающего треска льда. Будто кто-то хлопнул металлической дверью в самом домике. Муж и жена прислушались. Гулкий звук приближающихся шагов доносился из длинного тамбура, защищающего жилой отсек станции от внешнего шестидесятиградусного мороза. Покрытый линолеумом пол холодного коридора гулко гремел под ногами нежданного гостя.

Ингрид, поставив, наконец, чашу перед мужем, воскликнула:

- Это призраки Крайнего Севера! А вот один из них… Ах, да это к нам идет мой бывший муж Питъюк!

Дверь бесцеремонно распахнулась настежь. В клубах пара в комнату ввалился эскимос в меховой парке.

- Питъюк, ты вернулся! – закричала эскимоска.

Не обратив внимания на ее причитания, незнакомец откинул капюшон с заиндевевшим по краю мехом, и воззрился на Антона. Лицо черноволосого мужчины лет тридцати, почему-то больше похожего на грека или араба, чем на эскимоса, выглядело если и не подчёркнуто миролюбиво, то вполне спокойно:

- Успокойся, белый человек! Я тебя не трону. Ты что, обычаев Севера не знаешь? - поделиться своей женой с гостем. Так что я ничего против тебя не имею. Тем более, меня долго не было на Земле… спасибо, что позаботился о моей жене Ингрид… и о моей родине, замерзающей во льдах!

* * *

Трое людей расположились в столовой бункера, рассчитанной на триста человек. Белые плафоны с лампами дневного света на потолке, делали помещение больше похожим на советский детский садик.

Питъюк расположился в кресле за столиком в своем черном свитере и мирно попивал кофе из чашки – напротив него сидели Ингрид с Антоном. На шее у него на медной цепочке висел длинный коготь моржа.

А Питъюк продолжал:

- Предки эскимосов прилетели сюда с другой планеты – с экзопланеты в другой части Галактики. Вся поверхность там покрыта льдом как на спутниках Юпитера – Европе и Ганимеде. Поэтому только на крайнем севере Земли наши предки нашли привычные для себя условия. Но потом случилась катастрофа… И эскимосы стали выживать как могли без космических кораблей и всей цивилизации. Но шаманы до сих пор поддерживают связь с духами. А духи превращаются в летающие огненные шары, которые вы, белые люди называете НЛО.

- А, знаю, - ответил Антон. - Подводные инопланетяне, которых засекали еще советские ВМФ. А здесь шныряют подводные, точнее, подлёдные НЛО. - Кстати, - вспомнил он, - недавно ученые догадались, почему мы не можем засечь сигналы от других цивилизаций в космосе. Великое молчание Космоса не от того, что никого разумного во Вселенной нет, а от того, что водные экзопланеты похожие на Землю, все покрыты льдом и вся жизнь у них внутри, в подледных морях. Разумные существа не могут выйти наружу, не знают, что есть большой мир. Получается, предки эскимосов были самыми продвинутые среди прочих инопланетных цивилизаций, что смогли выйти на поверхность своей планеты и жить там…

- А потом и долететь досюда, - досказал Питъюк.

Его слова прервал скрежет металла, донесшийся сверху, от входа. Послышались удары тяжелых шагов по полу над ними.

Эскимос среагировал быстро:

- Кто-то взломал входную дверь и движется к нам по коридору. Я дверь своим ключом открывал. Ее не может сломать человек!

Ингрид в ужасе закричала:

- О, да, это не человек! Это дух.

Питъюк подбежал к двери в столовую, намертво перекрыл ее, прокрутив поворотный круг, которым как на подводной лодке или космическом корабле герметично закупоривались друг от друга все помещения бункера и завода. В ящичке на стене он нажал кнопку сигнализации, которая автоматически закрыла все люки между отсеками.

А кто-то огромный уже спустился по трапу вниз к бункеру и стал крушить один за другим люки между отсеками, приближаясь к столовой.

Эскимосы переглянулись и начали что-то говорить, в их речи Антон часто слышал слово «тупилак», произносимое с отчаянием, Ингрид пыталась спорить с Питъюком, но когда он сказал: «Тунбак!», его бывшая жена осеклась. В этот момент стали особенно гулко слышны удары существа, ломающего металлический люк между фойе и гимнастическим залом.

В общее смятение вмешался Антон:

- Я помогу! На самом деле я не совсем русский, а на четверть эвенок. Бабушка была из шаманского рода эвенков. И я имею посвящение в шаманы и сделаю сейчас обряд от злых духов! У меня есть бубен Нижнего мира. Я сделал его на досуге, пока коротал свои полярные смены перед этими треклятыми мониторами в операторской.

Антон принес бубен из смежной со столовой комнаты отдыха и стал бить в него, выкрикивая протяжные слова на неизвестном Ингрид языке: видимо, на эвенкийском, – догадалась она.

Несмотря на отчаянные завывания Антона, существо добралось до двери столовой и первым же ударом прогнуло ее внутрь. От оглушительного грохота зазвенела посуда на полках в кухне.

Наконец, дверь со страшным скрежетом упала внутрь столовой. В пролом ввалилось огромное чудовище, поросшее белым мехом. Своей головой, нимало не похожей на медвежью, оно почти касалось потолка бункера, хотя тот был довольно высокий.

Трое людей в ужасе кинулись в кухню – там был черный выход к кладовым. Но обогнув плиты с огромными пустыми кастрюлями и нависающими над ними жестяными раструбами вытяжек, беглецы наткнулись на монстра, который неведомо как перенёсся через огромную столовую. Страшный гость загородил выход из кухни в кладовые. Антон с женой и Питъюк остановились как вкопанные перед чудовищем, нависшем над ними с оскабленной в злобной ухмылке мордой.

Ингрид, стоящая между двумя мужчинами, низким грудным голосом сказала:

- Уходи, Тунбак! Мы тебя не тронем.

Чудовище, носящее короткое имя Тунбак, прорычало:

- Мне нужна жертва! Без человека не уйду.

Антон огляделся и обратился к своей жене:

- Выбирай, Ингрид, кто из нас пойдет к Тунбаку в зубы?

Ингрид с плачем толкнула к чудовищу Питъюка… Трехметровый монстр немедленно схватил эскимоса в охапку, повернулся и ушел восвояси.

* * *

Мужчина и женщина-эскимоска – сидели в операторской перед огромным пультом с кнопками и рычагами. А впереди над ними во всю стену мерцали экраны мониторов с разными участками поверхности Земли и глубинами океанов.

Ингрид объясняла Антону:

- Тунбак – чудовище из эскимосской мифологии. Считается, что оно отдалённо напоминает белого медведя, но гораздо крупнее и страшнее.

- По мне дак оно очень похоже на огромное существо, поросшее серо-белыми длинными волосами из советской книги про зарубежные фильмы ужасов - такую книгу я смотрел в детстве в четыре года, мать ее от соседки принесла почитать. Мама сказала, что это вурдалак. Разглядывая черно-белое фото – кадр из фильма в книге, я уже тогда понял, что чудовище не совсем материально: только что его не было, и вот оно возникло в комнате. И женщина в платье застыла перед ним, в ужасе не в силах даже закричать, безнадежно упираясь руками позади себя в дверцы шкафа.

- Ах, вот оно что… Антон, перед нами материализовались твои детские страхи.

- Я? Почему именно мои страхи породили Тунбака, а не твои или Питъюка?

- Ты белый человек, гость из низких широт, пришелец в мире полярных ужасов. Здесь могут долго жить, зимовать лишь местные жители. А ты нам только навредил – невольно воплотилось фото, поразившее твое детское воображение. Так погибли и моряки из экспедиции Джона Франклина в середине девятнадцатого века в Канадском арктическом архипелаге. У них, у значительной их части были шансы выжить, поэтому гибель всех ста с лишним человек, приплывших на двух хорошо оборудованных судах под руководством опытных полярных капитанов, вызывает до сих пор загадки. Но за три года зимовок полярная горячка материализовала их потаённые ужасы, я даже не хочу знать какие…

А про самого Тунбака… он может материализовываться на глазах людей из тумана и внезапно исчезать. Считается, что Тунбак - это воплощение духа тупилака, но созданное не шаманом, а неизвестной мощной (возможно инопланетной) разумной силой, что придаёт воплощённому духу особенную мощь. Возможно, Тунбак уносит людей в Нижний мир.

- У меня есть бубен Нижнего мира, но он не помог, - вспомнил Антон встречу с Тунбаком.

- Шаманские представления эскимосов отличаются от сакрального мира народов Сибири, - возразила его жена. - А Тунбак – один из потомков злых инопланетян, разрушивших тысячи лет назад цивилизацию древних эскимосов, прилетевших на Землю и нашедших в высоких полярных широтах условия жизни схожие с планетой вечного льда. Но злые силы взорвали космические корабли наших предков. И здесь, в вечной мерзлоте эскимосы не могли уже добывать металлы. Так, все достижения оказались забыты, кроме умения выживать в ледяной пустыне, ходить на санях. Только вместо квантовых двигателей – олени или собачьи упряжки.

Антон вспомнил прочитанные когда-то загадочные сведения:

- Ах, вот почему археологи в недоумении: часть древних эскимосов пришла в Гренландию не с запада со стороны Аляски как инуиты, а с востока. Раньше в Гренландии жили палеоэскимосы – они не являются предками эскимосов. Среди гренландских инуитов были потомки туниитов. Это жители Садлермиута – наследники культуры Дорсет.

- А до них, еще до нашей эры жили саккак, а в это же время на востоке Гренландии - культура Индепенденс, - сказала Ингрид, хороша знакомая с историей эскимосов и их предшественников: археологическими культурами Саккак и Дорсет (туниитов).

- Да, самые древние поселения культуры Индепенденс именно в Гренландии, и даже на восточном побережье континента, во фьорде Индепенденс. Хотя к востоку лишь море, а до Европы далеко, а в Исландии эскимосов никогда не было.

Ингрид уточнила:

- Итак, предки нынешних эскимосов пришли из Аляски. А палеоэскимосы-тунииты культуры Дорсет, хотя генетически не родственны эскимосам, тоже пришли с запада – из Чукотки, они родственники чукчей. Но Индепенденс… В одной из легенд эскимосов говорится, что их предки прилетели на большой железной птице, видимо это относится лишь к Индепенденс… Кстати, как установили ученые, тунииты не пользовались луком и стрелами, а лишь гарпунами и копьями. Может вместо холодного стрелкового оружия у них были бластеры? – неожиданно предположила Ингрид.

- Погоди, - остановил Антон свою жену, - ведь предки туниитов пришли с запада. А еще более древние саккак луком и стрелами пользовались – похожие на них индепенденсы, видимо тоже…

- Но сами эскимосы своих непосредственных предшественников называли людьми высокого роста, очень сильными, обладающими порой фантастическими или звероподобными чертами. Эскимосы показывают на большие камни, которые тунииты использовали для постройки домов. Человек их не силах поднять!

- Так или иначе, часть палеоэскимосов пришла с Неба, - образно выразился Антон.

- А сейчас эскимосы уходят в Нижний мир, - продолжила Ингрид. - Нас сейчас тоже чуть не забрали в Нижний мир. Туда нас забирают злые духи. Тунбак – один из них. Он унес моего бывшего мужа Питъюка! Они уничтожили культуры палеоэскимосовсаккак и Дорсет, а также викингов в Гренландии. Это загадки, которые не могут разгадать ваши ученые без привлечения НЛО и чудовищ эскимосских легенд. Ну вот одна такая легенда только что чуть не уволокла тебя, мой милый, в Нижний мир. Питъюк спас нас.

- Это ты меня спасла, - благодарно шептал Антон. - Кстати, у вас должны были остаться бункеры, сходные с этим…

- Это уже другая история, вздохнула Ингрид. - Питъюк умел летать на другие планеты, превращаясь в шар. Но не сумел справиться с злым духом. И я выбрала тебя. Потому что люблю.

- А знаешь, как я люблю тебя, милая? – шептал полупьяный от счастья и любви Антон. - Почти как Родину люблю. Наверно только Россию люблю больше тебя. Миром правят… нет, не масоны… Бильдербергский клуб, инопланетяне, Девять Неизвестных, Богемская роща, Комитет Трёхсот, Демиург, архонт Ялдаваоф, огромные кракены, эскимосские тупилаки? Как бы там ни было, больше не будут править.

- Иди, проверь оборудование, - со смехом отвечала счастливая Ингрид, смотря на него теплым взглядом черных глаз. – Антон, у тебя полярная горячка. Лучше работай побольше. А то воплотиться что-нибудь давнее из старой фантастики или мистики, как то фото из книги – то, чего давно не ждёшь. Твое детство пришлось на годы холодной войны – ты же лет на 10 меня старше, так что осторожнее, не начни звёздные войны…

Ингрид отвлеклась, читая сообщения на смартфоне. Тем временем Антон на кресле на колёсиках откатился направо, к дальнему участку пульта с надписью «Высокий доступ» и приник к клавиатуре.

Антон с решимостью камикадзе в остекленевших глазах нажимал на красные кнопки на пульте, стуча по ним пальцами как по пианино.

Вскоре послышался подземный гул, он нарастал, начала дребезжать ложка в чашке кофе на пульте. Ингрид вскинула глаза наверх. Экраны стали гаснуть один за другим…

Она еще успела заметить, как на плечо ее мужа легла огромная лапа, поросшая беловато-серыми волосами, и знакомый голос прорычал:

- Я не того забрал в Нижний мир! А теперь весь ваш мир рушится. Это последняя война не только для эскимосов…

* * *

Санный поезд объезжал полынью.

- Вот и тюлени вылезли. Скоро весна. Будем жить, - выкрикнул Охотник пассажирам, копошащимся в веренице из десятка фургонов, прицепленных к «локомотиву», из которого он высунулся по пояс.

В хрустально-бирюзовом небе, сквозь дымку из кристалликов льда виднелись две бледные луны, освещённые светом солнца, подошедшего близко к горизонту с той стороны.

Неожиданно раздался громкий треск льда. Не успел Антон глазом моргнуть, как нечто огромное вынырнуло из полыньи, подпрыгнуло в воздух, и снова ушло под воду… но упало перед этим на головные ведущие сани, сломав лёд под ними и погрузив сани глубоко в подлёдный океан.

Караван остановился. Оставшиеся в живых люди, не в силах даже кричать, молча смотрели вперёд на бурлящую черную воду в проломе льда, где сгинул ведущий санного поезда – Охотник.

Ингрид, уткнувшись в меховой капюшон, заплакала:

- Я устала от вечной зимы!

Антон утешил ее как мог:

- Охотник (мир праху его в желудке Моржемонстра!) сказал, что скоро будет весна. Ты же слышала! Уже стало светлей...

- Только бы успеть доехать до дневной стороны…

- Если расчёты верны, Ингрид, мы доедем.

Без головных саней с мотором, санный поезд для сохранения тепла окопали в снег. Люди надеялись на зимовку и что она будет недолгой, ведь скоро весна.

Откинув брезентовый полог фургона, Антон потухшими глазами смотрел на светлеющее от снегопада небо и серые просторы под ним – предутренние сумерки все еще укутывали ледяные торосы и снежные поля.

Выбравшись из саней на разминку, Антон начал разговор с Ингрид:

- Ну вот скажи, почему здешнее люди - коренные жители, как я полагаю, этой планеты, смуглы и черноволосы? Ведь в условиях низкой инсоляции они должны быть светлее, примерно, как жители Скандинавии или поморы на русском Севере, иметь светлые волосы и глаза.

- Эскимосы на Земле тоже смуглые, черноволосые и черноглазые, заметила девушка. - Странно, - задумалась она, - ведь эскимосы столько месяцев без солнца живут полярной ночью, а коротким летом - туманы. Но пигментация повышена, словно прародина моего народа в субтропиках.

Задул холодный ветер. Позёмка намекнула, что скоро опять забираться в фургон.

- Ингрид, а Тунбак, кто он? – простонал Антон.

Вспомнив события многомесячной давности, Ингрид с улыбкой разжала побелевшие от холода губы:

- На Земле то был последний Тунбак, погибший благодаря тебе. А здесь их еще много!

- Ты что! С ним, судя по всему, погибли и мы.

- А по-моему, погибла вся Земля! А мы единственные, кто спаслись.

Увидев не верящие глаза Антона, эскимоска провела рукой в кожаной рукавице по горизонту:

- Если вокруг нас не планета ада, то всё так, как я говорю.

- Ну посуди сама. По твоей же логике, если тупилаки – суть есть порождения тьмы, то с чего планета, где они водятся в изобилии, будет раем? Уж не в ад ли мы попали?!

- В аду не бывает рассветов. А здесь он скоро будет.

- Ты кто, астроном? Почему на другую планету в другой части Галактики отправился не опытный навигатор, а дилетант, который не может толком вычислить ни радиус этой экзопланеты, ни наклон ее оси?

- У меня нет приборов, - возразил Антон. – Тем более я не вижу местного солнца в эту полярную ночь. Мы не видим даже созвездий из-за дымки в небе…

Но Ингрид не могла остановить град упрёков:

- Почему планета вся во льду?

- Ну уж я в этом не виноват. Да может и не вся во льду. Так как обычно все сверхземли крупнее нашей Земли в несколько раз, то за эти месяцы мы еще не вышли за пределы здешних высоких широт. Может, дальше будет теплее?

Ингрид рассмеялась:

- Все водные экзопланеты во Вселенной покрыты льдом. Я помню, что ты говорил. Жизнь кипит в подледных морях, в том числе и разумная. А в наших земных океанах главные разумные существа – это спруты. Дельфины конечно не в счёт, они дышат воздухом как и мы, млекопитающие. Астроном-любитель, а точнее, биолог-любитель, скажи: а почему на нас не кракены нападают, а родственники моржей и белых медведей?

- Хм… для выхода на морозную поверхность головоногим моллюскам слишком холодно. Да и на Земле они живут в теплых морях.

- Значит, и на этой планете должна быть суша без снега, где млекопитающие зародились и превратились в местного аналога ластоногих и медведей.

- Ну конечно, иначе откуда здесь люди? Оглянись, весь санный поезд набит ими… Они полностью антропоморфны. Попади они на Землю, их не отличишь от итальянцев, правда, напяливших меховые парки. Я бы Питъюка с ними запросто перепутал, не заговори он с тобой на эскимосском…

- А он и есть выходец отсюда, просто внедрился на Землю, - ледяной пар изо рта Ингрид давно укрыл инеем край ее капюшона, но она не могла остановиться.

- Хватит, я давно уже к нему не ревную, - отвечал Антон, протирая варежкой побледневший нос.

- Ревнуешь.

- Я не эскимос.

- Он тоже, он еще дальше от них, чем ты.

- А, понял. Твой бывший друг – инопланетянин… Звучит забавно.

- Я не это имела в виду.

- Так где же он? – распалился Антон. - Если Тунбак утащил его сюда, в ад, то мы его еще встретим.

- Ты противоречишь сам себе. Я как раз и настаиваю, что это нормальная планета, а не адская.

- Нормальная? – Антон злобно рассмеялся. – Это нормально, по-твоему, проехать на санном поезде тысячи километров и не увидеть клочка твердой земли! Уж кто-кто, но я гидрограф, а не любитель! А ты лингвистка, за твоими плечами университет в Копенгагене, почему до сих не выучила язык этих людей?

- А его не существует.

- Кого, языка не существует?

- Как и всего вокруг не существовало до твоего появления здесь. Ты уже материализовал Тупилака, потом звездные войны и ядерную катастрофу, расколовшую всю Землю…

- Насчёт последнего нам могло показаться…

- Но ледяная планета реальная. Ты убедился в этом за месяцы странствия санного поезда.

- Надоело! Хочу, чтоб поскорее все кончилось.

- Надо испить эту чашу до дна. Отработать карму, если угодно. Мир вокруг - порождение твоей полярной горячки.

- Когда она кончится и где тогда я?

- Когда кончится? Об этом знает только бог. А где? Ты в чистилище.

- Аллилуйя! – вздохнул Антон, выскользнул из фургона и бросился в темный омут воды в еще незамёрзшем провале, в котором недавно сгинул Охотник с головными санями…

Когда вода закончила бурлить под утренним светом еще не взошедшего солнца, померкли две луны над горизонтом. Ингрид сидела не шелохнувшись, не обращая внимания на холод. Гул подлёдного океана нарастал. И сотни водяных гейзеров забили из-подо льда…

* * *

Глаза Антона открылись, и он увидел в окне станции знакомые созвездия.

- Я на Земле?

Теплая рука Ингрид легла ему на лоб:

- Твое исчезновение в полынье уничтожило не всю ледяную сверхземлю, а лишь прорвало ледяную корку на планете. И сотни звездолётов с сидящими внутри кракенами получили возможность стартовать со дна вскрывшегося океана в космос и лететь к Земле.

Антон, услышав это известие, снова впал в забытье.

Питъюк, сидевший в шубе нараспашку у входа, заметил движение Антона и обратился к Ингрид:

- Война кракенов с тупилаками на ледяной Суперземле закончилась победой головоногих моллюсков. Теперь за новыми жертвами от землян ринулись в космос не редкие мутанты-млекопитающие вроде Тунбака, а многочисленные разумные спруты.

Эскимоска подошла к Антону и, заботливо поправив подушку, стала объяснять, как же они снова оказались на Земле, на той же полярной станции:

- Мы умеем летать как духи, из одной точки пространства телепортируясь в другую. Но мгновенный перенос на галактические расстояния нарушает причинно-следственную связь, иначе можно попасть в прошлое. Согласно теории относительности Эйнштейна на мгновенный перенос тоже нужно время, но все-таки меньшее, чем полёт звездолёта. Ледяная сверхземля находится в десяти световых годах отсюда. Вот прошло десять лет, и мы трое снова здесь. Даже духи не могут летать быстрее скорости света. Но звездолёты несут к нам разумных кальмаров с медной синей кровью.

Питъюк с гневом посмотрел на свою бывшую жену:

- Если меня снова кинуть в жертву пришельцам, кальмарам я не придусь по вкусу. Боюсь, в отличие от Тунбака они такого дара не примут.

Питъюк замолчал. Эскимоска виновато закусила губу. Ее когда-то розовые щеки, обмороженные инопланетным морозом, зарделись.

Испуганно она сказала:

- Да, вот еще что. Еще там, в санном поезде, я сообщила Антону неправду, что язык людей ледяной экзопланеты выдуман его воображением, как и они сами. Они существуют.

- А что толку? Они нам уже не помогут, – безнадёжно махнул рукой Питъюк. - Люди, привыкшие ездить на санях по ледяным полям и убивать гигантских моржей и тупилаков, не вступят в бой со спрутами. Давние родственники этих инопланетян с ледяной экзопланеты вымерли на Земле тысячи лет назад, оставив слабый след в преданиях эскимосов, пришедших на земли палеоэскимосов в Гренландии. Лишь шаманы видят духов, но то духи белых медведей-переростков и прочих теплокровных существ, похожих на млекопитающих. Понять разум инопланетных головоногих моллюсков в нашу задачу не входит.

- Человечество обречено, - Ингрид подвёла итог невесёлым рассуждениям.

- Что верно, то верно. Правительство США не нашло оружия для борьбы с огромными кальмарами, - мрачно добавил эскимос. – Гренландию заморозили миллионы лет назад, чтобы…

- Молчи, а то Антон услышит, - Ингрид оглянулась на Антона.

- Он же снова уснул, – Питъюк вытянул шею, пытаясь за спиной эскимоски рассмотреть топчан с Антоном. – И, насколько знаю, он по-эскимосски не понимает.

Ингрид пришла в голову новая идея:

- Антон - наше оружие. Его воображение. Он материализует что-нибудь.

- Ха, он пока только навредил. Взорвал лед на планете и освободил спрутов. А перед этим погубил последнего Тунбака своим бредом про начало звездных войн. У нас уже нет никакой защиты от кракенов. И всё из-за твоей любви к нему.

Ингрид бросилась к топчану с Антоном и стала тормошить его:

- Верни Тунбака! Верни Тунбака!

Питъюк смотрел на ее порывистые движения и сказал:

- Одного Тунбака недостаточно. Надо вызывать к жизни легионы таких существ, чтобы противостоять кракенам и защитить от них землян. Где мы возьмём столько шаманов?

- Надо переселить сюда людей с ледяной планеты.

- Они ж на них только охотиться умеют, - озадаченно возразил Питъюк.

- Благодаря им, ты спасся от плена Тунбака. Без магии тут не обошлось.

- Я не успею слетать обратно.

- Вначале вызови духи вымерших тысячи лет назад на востоке Гренландии представителей культуры Индепенденс, коли уж они потомки выходцев с ледяной сверхземли. А уж они вызовут духи тупилаков и тунбаков, - догадалась Ингрид.

- Блестяще!

- Антон нам поможет.

Оба замолчали. Антон мирно спал, лицо его успокоилось, словно он понял, что его жена и ее муж нашли выход из общей беды.

– Знаешь, Питъюк, - призналась Ингрид, - Тунбак перед концом, еще в бункере перед гаснущими экранами, сказал, что это последняя война не только для эскимосов.

Питъюк поправил ее: