Как обычная скрепка может стать ключом к тайне

1

Я шла по коридору четвёртого этажа министерства, стуча каблуками. Кое-где из приоткрытых дверей кабинетов робко лился свет, освещая наш мрачный тоннель. Странно, что никто не попался мне навстречу. И ещё. Даже сквозь стук своих каблуков я слышала испуганное шушуканье. Да, я опоздала. На два часа. Но неужели это повод для шушуканья?

У меня вообще утро не задалось. И жизнь тоже. Мы расстались с Гришей. И мир померк. Солнце перестало светить, а сердце биться. И как я могла в такое утро вовремя прийти на работу?

Весенняя влажность серого дня была кстати. Весь мир смотрел на меня сквозь слёзы сочувствия. Запах земли, скинувшей саван снега, ещё таил аромат потустороннего. Мне было романтично и тяжело. А тут это шушуканье!

Проходя мимо кабинета 408, я невольно замедлила шаг. Зловещая тишина замерла в проходе. Стараясь заглянуть в кабинет сквозь щель в проёме, я увидела руку Курносова, которая почему-то была неестественно откинута на стол и пугала своей желтоватой белизной.

Добравшись, наконец, до своего кабинета, я остановилась. Выдохнула и вошла, готовая дать отпор на все замечания коллег об опоздании. Но, едва я перешагнула порог, как на меня накинулись сослуживицы всё с тем же зловещим шушуканьем.

- Ты уже знаешь?

- Он мёртв!

Я ошарашено взглянула на них. В памяти мгновенно нарисовалась рука Курносова.

- Курносов?

- Откуда ты знаешь?

В окно заглянула серая мартовская мгла большого города с её влажным туманом и рассеянным светом. Я вздохнула облегчённо: моё двухчасовое опоздание осталось незамеченным.

Между тем в коридоре послышалось заметное оживление. Не очень подходящее слово, учитывая, что через кабинет от нас лежит труп. Света не смогла унять своего любопытства и осторожно выглянула из-за двери.

- Там полиция. И скорая вроде бы, - доложила она тем же зловещим шёпотом, каким переговаривались за каждой дверью в офисе.

Я тоже выглянула, оттолкнув Свету.

- Девушка, можно вас, - обратился ко мне человек строгой наружности. Я даже не удивилась: всегда всем всё сходит с рук, кроме меня. Если утром опоздают пять человек, их отсутствия не заметит никто. Но стоит мне задержаться на пять минут, как тут же сотрудники будут кидать осуждающие взгляды. Или за спиной перешёптываться. Или вот в автобус зайду, сяду у окна. Вокруг так же сидят человек пятнадцать. Но именно ко мне подойдёт какая-нибудь бабулька или старый дед и сделает замечание, что место не уступаю. Так что сейчас я даже не удивилась, что из всех, выглядывающих из-за своих дверей коллег, полицейский обратился именно ко мне. Я гордо шагнула вперёд и направилась к нему.

Этот полицейский оказался следователем.

- Вы давно здесь работаете? – строго спросил он. Мне даже показалось, что в происходящем он как бы косвенно обвиняет меня и мысленно уже закрыл дело об убийстве.

- Два года, - спокойно ответила я, кося глазами в распахнутый кабинет 408. Там какие-то специалисты суетились возле тела Курносова.

- Какие отношения вас связывали? – продолжал свои вопросы следователь.

- Никаких, - пожала я плечами. В памяти сразу возник образ Курносова. Обычный мужчина лет сорока пяти. Я даже отчества его не помню. Если бы не работа, вообще бы его не замечала. Но сейчас мне стало его жалко. Ещё утром пришёл человек в офис, а вечером домой не вернётся. Да что там, вечером? В обед даже супчик не поест.

- Я бы воздержался от таких категоричных заявлений, - неожиданно прервал мою мимолётную меланхолию следователь и сунул под нос фотографию в рамочке. Мою фотографию! – Нашли в столе скончавшегося, - пояснил он отрывисто.

На снимке я и девочка из отдела Курносова стоим нарядные у ёлки. Фотка с корпоратива. На заднем плане заметен сам Курносов с мишурой на шее и ещё чья-то фигура в зеркале. Странно, что он её в стол положил. И вообще, не поленился распечатать и в рамочку вставить. Я сделала равнодушный вид и посмотрела на следователя.

- Как вы это объясните? Любовь? Может быть, вы из чувства ревности его… прикончили?

Я чуть не засмеялась, но учитывая серьёзность ситуации, сдержалась. И потом, мне всё равно было жалко Курносова, хотя я и не помнила, как его звали.

- Почему вы решили, что эту фотографию он хранил из-за меня? На фото есть еще девушка и он сам тоже… - возразила я, придав голосу холодность.

- Хм.. – многозначительно хмыкнул следователь и бросил на меня оценивающий взгляд.

Я не виновата, что меня негласно считали королевой офиса. Я здесь самая красивая, самая харизматичная и самая смекалистая. На лету схватываю и работаю быстро. Девушка на фото со мной – серая мышка – Ирина Пилетова. Думаю, следователь прав: вряд ли Курносов хранил снимок ради неё.

- А что с ним случилось? – я решила взять инициативу в свои руки.

- По предварительной версии – задохнулся скобой от степлера.

Я онемела. Умереть от такого будничного и незначительного предмета мог только Курносов. Это не нож какой-нибудь, не выстрел. Скоба от степлера!

Следователь хотел ещё что-то спросить, но тут на носилках вынесли тело Курносова. Из-под простыни упала его желтоватая рука с фиолетовыми пятнами на пальцах. И я снова почувствовала необъяснимую жалость к этому человеку.

- Если что-то вспомните, звоните! – следователь протянул мне визитку. Я поняла, что свободна, и отправилась в свой кабинет.

Надо сказать, что наше министерство занимается выдачей разнообразных справок. Конечно, можно получить всё в электронном виде, но! Если справка приходит не та, которую человек ждёт или ему отказывают в получении документа, как ему выплеснуть гнев? Не будет же он свой телефон об стол колотить. Чтобы было кому в лицо высказать негодование, открылось министерство решения личных вопросов. В общем, мы – лицо государство. Для битья. Но я не жалуюсь.

Когда у нас с Гришей было всё хорошо, вопросы граждан меня не трогали. Ничто не могло омрачить моего счастья. Сейчас, когда мы расстались, ничто не может тронуть меня сильнее личного горя. И всё же, Курносов…

Из кучи бумаг на моём столе глаз выхватил документ, который составил он. В качестве исполнителя значился Курносов Я.Я.

«Я.Я.», - он словно кричал, тыча себя пальцем в грудь. Он словно хотел, чтобы на него обратили внимание. Но… Я даже не помнила его имени.

Зачем-то взяла в руки документ. Два листочка, скреплённые в уголке аккуратной скрепочкой. Я порылась ещё в стопке бумаг и нашла парочку каких-то справок. Они тоже были скреплены скрепками.

- Привет, Кери! - в кабинет залетел Слава. Всегда удивлялась, насколько несуразным он выглядит: большой, но не статный, с правильными чертами лица, но не красивый, много знает, но умным его никто не считает. Как раз наоборот, он слыл придурковатым и чудаковатым офисным дурачком.

Да! Должна сказать, что моё полное имя - Гликерия. Но многие меня называли Кери. Я привыкла к этому имени, мне даже одно время льстило, что я практически тёзка киношной героини. Но сейчас так называл меня только Слава. Все остальные, словно сговорившись, звали меня Кеша. Противно! Но бороться с этим массовым психозом было бесполезно.

- Славочка, а больше в кабинете нет никого? - вкрадчивым голоском, как это умеет только она, промяукала Света.

- Извини, Света! Привет!

- А мне «привет»? - Вероника уставилась на Славу вечно холодными глазами.

- Да, и тебе! Кери, я по делу, - разделавшись со светским этикетом, наконец, продолжил Слава. - Чего от тебя следователь хотел?

«Всё понятно, - подумала я. - Раз Слава здесь, значит, мой разговор со следователем уже оброс сплетнями и облетел всё министерство».

- Просто спросил.

- А фотка твоя почему у Курносова лежала? - не унимался Слава.

- Почему моя? На ней, вообще-то ещё Ирина и сам Курносов, - категорично заявила я. По моему тону Слава должен был сделать вывод, что общаться с ним на эту тему я больше не намерена.

- Слушай, а это стопроц убийство? - продолжал неугомонный Славик.

- Да почему убийство-то? - строго отрезала я. - Следователь сказал, что Курносов задохнулся скобой от степлера.

- Ого! - присвистнул Слава. - Значит, это правда! Интересно, а какой размер скобки? У нас теперь у всех степлеры на экспертизу возьмут?

Я, было, закатила глаза, но взгляд успел снова упасть на бумаги Курносова Я.Я. Они были скреплены скрепками! Я начала рыться в своём лотке для документов и нашла ещё несколько справок, составленных Курносовым. Ни на одной не было скобы от степлера. Получается, он им не пользовался!

- Пойдём со мной! - скомандовала я Славе и направилась в 408 кабинет.

- Кери! Ты что-то знаешь? - в радостном возбуждении тараторил Слава.

- Слушай! - мне нужно было с кем-то поделиться своим открытием. Пусть это будет Слава, а не Света и не Вероника. - Давай посмотрим, какой степлер был у Курносова!

- О, Кери! Ты хочешь расследовать убийство? - восторженно прошептал Слава. - Я с тобой!

- Просто посмотрим и всё!

Мы зашли в кабинет. Вокруг стола Курносова была натянута стгнальная лента. Все его коллеги с боязливым видом косились на неё со своих мест.

- Всем здравствуйте! - громко отрапортовал Слава за нас двоих. Коллеги молча кивнули. В кабинете было очень холодно. Видимо здесь решили основательно проветрить, хотя тело Курносова ещё не могло выделять трупный запах: убили-то его рано утром. Я поёжилась. Терпеть не могу, когда в помещении холодно. Ещё этот серый день, который всё и без того делает холодным и безрадостным.

- А где степлер Курносова? - спросила я, окидывая взглядом стол.

Коллеги вытянули шеи и тоже начали осматривать стол убитого, но каждый со своего места. - Его полицейские забрали? - уточнила я.

- Нет, - наконец ответила за всех Ирина Пилетова, которая была на том злополучном фото. - Ярослав Янович не пользовался степлером.

Ого, сколько открытий за один визит! Наконец, я узнала как звали Курносова Я.Я. Лучше поздно, чем никогда. И, самое главное, теперь я лично убедилась в том, что степлером он действительно не пользовался!

- Спасибо! - я развернулась на каблуках и уверенно отправилась прочь. За мной следом поспешил Слава.

- Кери! Получается, что кто-то убил Курносова своим степлером? - озарённый догадкой, воскликнул Слава.

- Тихо ты! Не знаю, чьим степлером был убит Курносов, но точно не своим! - вполголоса ответила я. - И, как ты правильно сказал, это не несчастный случай. Это убийство!

- Кери, ты хочешь его расследовать? Сама? - восхищённо начал Слава. - Это из-за той фотографии?

- Хватит о ней говорить! - я от злости топнула ногой.

- Извини. Просто интересно. А можно, я буду с тобой расследовать? Мы будем как Шерлок Холмс и доктор Ватсон!

Я уставилась на него, а потом закатила глаза.

- Ты, конечно, Шерлок, - Слава поспешил предложить мне главную роль.

2

Все эти происшествия на работе, конечно, увели мои мысли от темы расставания с Гришей. Но, когда я шла домой по городу, пропитанному слезами зимы, хотелось и самой всплакнуть. Влажность мартовского серого дня, словно смыла все краски с яркой картины, и они лужами стекали вдоль дорог и тротуаров. Скукожившиеся сугробы печально оседали под коричневым пледом грязи, вылетавшей из-под колёс автомобилей.

Я решила, что домой пока не хочу. Вечер только-только начинался, и коротать его одной – не лучший выбор. Пошла наугад другой дорогой и свернула в переулок, поросший новостройками, как пень опятами. А что? Здесь очень даже неплохо. Какой-то свой шик, словно сошедший с рекламных листовок с нарисованными в 3D картинками несуществующего города. Несуществующего, как моя любовь. Захотелось всплакнуть.

Я стала рассматривать вывески. Моё внимание привлёк ресторанчик «Море пепла». Очень странное название! На вывеске была нарисована седая степь с колышущейся, как море, травой. Сквозь большое окно виднелся вполне уютный зал с маленькими столиками. Я решила войти.

В ресторанчике пахло травами. О пепле напоминали разве что серые веточки ковыля, стоявшие в серебристых чеканных вазочках на белых полочках, развешанных по лофтовым стенам заведения.

Я села за столик и стала ждать, когда официант принесёт меню. Достала телефон, чтобы не привлекая к себе внимания, разглядеть обстановку и посетителей. Мой взгляд упал на пару за стойкой у окна. Они сидели на высоких барных стульях, их головы склонились друг к другу. Мне было видно только затылки, но эти двое точно улыбались. Мимо ресторана проходили прохожие, которые могли видеть их счастливые лица, но эта парочка не замечала никого. Они были в своей вселенной, имя которой любовь.

Точно сейчас всплакну. Гриша никогда не был так всецело моим. Хрупкий мир нашей вселенной постоянно разбивался о мир его телефона: сообщения лились рекой, морем пепла, когда мы оставались одни. И никакие мои просьбы проигнорировать чужие вторжения в нашу эфемерную реальность, его не трогали. Любил ли он меня вообще?

Слеза уже спешила показаться на люди, я полезла в сумку за платочком. В этот момент к столику наконец подошли. Промокая глаза, я заметила, что меню не принесли, но кто-то настойчиво стоял рядом. Я подняла голову… Нет! Только не он!

Слава участливо рассматривал меня и глупо улыбался.

- Можно составить тебе компанию? - он спросил вежливо, но прозвучало глупо.

Я уставилась на него удивлённо.

- Кери, плачешь? Это из-за Курносова?

- С ума, что ли, сошёл? - выкрикнула я. Люди за ближашими столиками с интересом посмотрели на нас. - Ещё фото припомни!

- Два пива! - скомандовал он подошедшему, наконец, официанту. - Тебе светлое или тёмное? - он посмотрел на меня нетерпеливо.

- Отстань! - скомандовала я.

- Два тёмных! - резюмировал Слава. - Девушке салат «Цезарь» и большую «Мясную тарелку» на двоих. Официант удалился, записав заказ в блокнотик.

- Я вообще-то кофе хотела. Или молочный коктейль, - шмыгнув носом, пробурчала я.

- Кофе вечером - вредно. А молочный коктейль - не серьёзно, учитывая обстоятельства.

- Какие такие обстоятельства, - нахмурилась я.

- Ну, ты же плачешь…

Не такой компании мне хотелось в этот вечер. Между тем, пиво уже искрилось на нашем столе, разбавляя сумерки серого дня глубоким махагоном.

- За Шерлока и Ватсона, - весело подмигнул мне Слава, поднося свой стакан к моему. Я решила подчиниться судьбе. Если сегодняшний вечер мне суждено провести в обществе нашего офисного дурачка, так тому и быть. Всё лучше, чем одной.

Когда на столе появился салат, ослепив свежестью зелени, я смирилась окончательно с компанией Славы и вооружилась вилкой.

- Смотри-ка, это же Ирина! - Слава указал рукой в сторону парочки за стойкой у окна. Точно, это она. Со спины я её не узнала, но сейчас девушка повернула голову к своему спутнику, и мне был виден её профиль. Кто бы мог подумать, что Ирина - серая мышка - с кем-то встречается.

- С кем это она? - я решила по-лучше рассмотреть её парня.

- Не знаю, - пожал плечами Слава. - Седой какой-то.

Спутник Ирины был хорошо сложенным атлетом. Он по-прежнему сидел к нам спиной. Всё что я могла видеть - его широкую спину и седой затылок с волосами, завязанными в хвост.

- Я понял! - прошептал Слава. - Ты думаешь, что это он убийца Курносова!

- Совсем с ума сошёл! Я вообще не думаю ни о каком Курносове! И при чём тут этот парень?

- Не принижай свои аналитические способности, Шерлок! - заговорщически возразил Слава. - На фото Ирина с тобой и Курносовым, так?

Я в ответ только закатила глаза.

- Так! - кивнул сам себе Слава. - А мы видим, что Пилетова встречается с каким-то седым хмырём, так?

- И что? - раздражённо спросила я.

- А то! Этот хмырь убил Курносова из ревности!

Я не выдержала и засмеялась. Снова парочки за ближайшими столиками повернули к нам головы.

- Спокойно, Ватсон! - я решила подыграть Славе, а заодно осадить его. - Слишком быстрые выводы. Бездоказательные. Нет улик.

- Ага! Значит, мы всё-таки партнёры! - Слава весело поднял свой стакан с пивом. - За это надо выпить!

Мне ничего не оставалось, как закатить глаза, поднять свой стакан и чокнуться с этим чокнутым.

За салатом и пивом последовало мясо. В «Мясную тарелку» входили рёбрышки, жаренные на гриле. В этот раз они мне показались особенно вкусными, хотя я не люблю липкие соусы со сладковатым вкусом. Странно, но в компании Славы все условности постепенно улетучились. Наверное, я просто настроилась открыться новому в этот вечер: пошла новой дорогой, зашла в новый ресторан. Даже тёмное пиво стало для меня новым, потому что с Гришей мы пили только светлое.

Я бы соврала, если бы сказала, что не хочу говорить или думать о Грише. Хочу. С одной стороны, это бередит рану, а с другой - становится легче. Наверное, чтобы рана зажила, надо её промыть, прочистить и потом, вероятно, зашить. Вот я и промывала её пивом со Славиком.

- Даже Ирина в отношениях, - всхлипнула я где-то на середине второго стакана тёмного.

- Зато ты - красивее! - подбодрил Слава, как всегда глупо. Но мне это показалось приятным.

Из ресторана Славик вызвался меня проводить. Я хотела взят такси, но он настоял на пешей долгой прогулке. И я согласилась. Город готовился встретить ночь. Сумерки давно сгустились, на небе догорали красные полоски заката. Даже странно: день был таким серым, а ночь наступала ярко. Автомобили сверкали фарами. Растянутые по дороге их огни сливались в два драгоценных ожерелья: одно рубиновое, другое - опаловое. Или золотое. Дома светились вывесками и окнами. В наступающей ночи всё это выглядело очень празднично.

На улице стало прохладно. Дневной плюс уступил ночному минусу. Я поёжилась и взяла под руку Славика к его несказанной радости.

- Замерзла, Шерлок? - улыбнулся он и начал стягивать с шеи свой полосатый шарф.

Всю дорогу мы болтали. Оказывается, Славик по образованию биолог. Не понятно как его занесло в наше министерство решения личных вопросов? Я вот - психолог. Это хоть как-то сочетается с теми функциями что я выполняю. Мы же не сразу лицо для битья подставляем (это я фигурально). Мы сначала выслушиваем гражданина, потом пытаемся успокоить, а если повезёт, то найти решение его проблемы. Но это редко бывает. В основном к нам приходят безнадёжные. Те, кому уже отказали в выдаче той или иной справки или пособия.

- Думаешь, почему ресторан называется «Море пепла»? - спросил Слава и хитро улыбнулся. Ясно же, что он знал ответ.

- Наверное, крематорий снесли и невостребованный прах разлетелся по округе, - мрачно пошутила я. Честно признаюсь, мои шутки редко вызывали улыбку у окружающих. Как правило, люди просто пугались. Но со Славиком я не сдерживалась.

- Остроумно, но не совсем так, - мне показалось, Славик посмотрел на меня с особым восхищением. И относилось оно не ко внешности, а к моим интеллектуальным достоинствам. - Ты заметила, что ресторан украшен метёлками ковыля. Так вот, ковыль ещё называют «материнские волосы». Потому что поля ковыля - словно море седых волос - колышется на ветру. Говорят, что ковыль растёт на полях сражений, где оплакивают своих погибших сыновей матери. По другой версии, это волосы самих воинов, павших за свою родину. Видимо, тот, кто придумывал название, был знаком с этой легендой, но пошёл ещё дальше в своём творчестве, и сравнил седые волосы с пеплом.

- Посыпать голову пеплом - значит, седеть?

- Попытка засчитана, Шерлок. Но, нет! Этот фразеологизм означает глубокое раскаяние, крайнюю скорбь или отчаяние из-за ошибки, потери или бедствия. Выражение восходит к библейским временам, когда иудеи посыпали голову пеплом и землёй в знак траура и уничижения. Сегодня используется в значении публичного признания вины или сильного сожаления.

- Окей, значит, посыпаю голову пеплом в знак раскаяния в своём незнании.

- Ничего страшного, обращайся! - заулыбался Слава.

Мы уже почти подошли к моему дому. Я даже начала стаскивать с себя его полосатый шарф, как Слава вдруг стал серьёзным. Хотя, в его исполнении даже серьёзность имеет какой-то комичный характер.

- Знаешь, что я подумал? - почти прошептал он и почему-то дождался, когда из только что припаркованной машины выйдет человек и, пройдя мимо нас, зайдёт в подъезд. - Если хозяин ресторана «Море пепла» знаком с легендами про ковыль, почему он украсил интерьер букетиками с этим растением?

- А это что, смертельно? - подражая ему прошептала я, оглядываясь по сторонам.

- Вот зря ёрничаешь, Шерлок, - серьёзно заметил Слава. - Считается, что охапка ковыля в доме приносит беду и серость в жизнь. А ещё ковыль - символ свободы и смерти.

Я усмехнулась. Пошла в ресторан развеяться от серости будней, а он мне серость напророчил.

- Не переживай! - Славик заметил мою грусть. - Главное ковыль в дом не тащи, и всё наладится.

Моё воображение прицепилось к слову «наладится». «На ладится» - на ладан дышит значит… Ну, это в моём случае. Славику я этого не сказала. Было холодно слушать очередной обзор по истории всяких фразеологизмов.

В пустой квартире тоже было холодно. В марте градус отопления значительно снижается, хотя минус по ночам ещё ощутимо даёт о себе знать. Я поёжилась, переоделась в тёплый халат и отправилась на кухню ставить чайник. Хотелось горячего чёрного чая.

Я вообще чай люблю больше, чем кофе. Помню, в детстве кто-то из родственников спросил меня, что такое счастье. Я ответила, что это, когда везде мир, а дома на столе стоит огромная кружка с холодным чёрным чаем.

С тех пор, собственно, представление о счастье не изменилось. Изменилось понятие «мир». Теперь от внешнего бескрайнего он перешёл в понятие внутреннего. Но тоже безграничного. Сейчас мне хотелось мира в моей израненной душе. Это, конечно, штамп, но лучше и не скажешь. Думаю, именно самые меткие выражения стали штампами.

Я наливала в кружку свой любимый напиток, когда в дверь кто-то робко поскрёбся. Сердце бешено заколотилось. Кто так поздно? Я посмотрела на часы: половина двенадцатого. Из комнаты выбежал кот и начал мяукать. Я зашикала на него, чтобы замолчал, а сама крадучись направилась из кухни к входной двери. В это время снова кто-то поскрёбся, но уже увереннее. Я набралась мужества и посмотрела в глазок.

Выдох облегчения сменился недоумением: на лестничной площадке перед дверью стоял Слава.

- Извини, у меня телефон сел, не могу такси вызвать. А от тебя мне пешком далеко. А автобус уже не ходит, наверное. И я замёрз, - Славик выдал все свои аргументы и замолчал, топчась в дверях. - А ты даже в халате красивая, - наконец он отвесил что-то крайне дурацкое, в его стиле. А то я уже начала смущаться.

- Ладно, заходи.

- Ты только дай мне телефон, такси вызвать, - он всё ещё мялся, не решаясь зайти.

- Сейчас! - я полезла в сумочку, которую поставила на комоде в прихожей. Неожиданно из сумки выпала небольшая веточка ковыля. Мы оба уставились на неё.

- Ты зачем ковыль притащила? Я же тебе столько про него рассказал, - пролепетал Слава.

- Я не тащила! Он сам! - полная глупость, но так и было на самом деле. Я не трогала ковыль в ресторане. Тем более, не толкала его в сумочку. Почему-то по коже поползли мурашки.

- Ладно, вызови мне такси, пожалуйста, - попросил Слава.

- Слава, не думала, что когда-то это скажу тебе, но останься у меня, пожалуйста. Мне страшно.

3

- Слава, вставай! Нам надо на работу по отдельности прийти. Так что, давай! Ты - первый, - я будила своего коллегу, который коротал ночь на диване в моей кухне-гостиной.

- Да, хорошо, сейчас, - мямлил спросонья Слава, кутаясь в плед.

- Быстрее! Я не люблю опаздывать!

Пока я умывалась, Слава оделся и даже принялся варить кофе.

- До встречи на службе, Шерлок, - наконец отрапортовал он, и я захлопнула за ним дверь. Но только села завтракать, в дверь позвонили.

«Конечно, осмелел! Теперь звонит на всю Ивановскую!», - мысленно сокрушалась я, подходя к двери.

- Чего ещё? - грозно спросила я, открывая дверь, и обомлела. На пороге стоял Гриша.

- Вот такая, значит, твоя любовь! И недели не прошло, как расстались, а у тебя уже другой! - немного истерично начал отчитывать меня мой бывший возлюбленный.

- А ты следишь за мной что ли? - мне стало приятно от этой мысли.

- Нет, пришёл забрать кое-что. Забыл, - он кинул на меня оценивающий взгляд. - Могу на работу подбросить.

Я охотно согласилась. Во-первых, с Гришей хоть на край света. Во-вторых, так никто не заподозрит, что у нас со Славиком какие-то отношения. Пусть и детективно-розыскные.

Гриша, тем временем, прошёл в спальню. Через пару минут он вышел с какой-то коробочкой, которую я раньше никогда не видела.

- Что это? - спросила я, указывая взглядом на предмет в его руках.

- А ты не замечала её? - удивился Гриша. - Хотя о чём это я? Тебя вообще ничего не интересовало в наших отношениях, кроме самой себя.

Я потупила глаза. Было обидно услышать такое с самого утра.

- Это запонки мои, - смягчившись, бросил Гриша. – Собирайся пока, а я кофе попью. – Он ушёл на кухню, а я – в спальню – наводить красоту.

В машине пахло его парфюмом, играли песни, которые стали нашими. Всё было как раньше.

- Гриша, ты же любишь меня! - прошептала я на последнем перед министерством светофоре.

- Ты ошибаешься, - он был решителен и спокоен.

В груди сжалось так, словно кто-то ударил кулаком. Неужели этот счастливый год пролетел безвозвратно? Мне хотелось рыдать, но я сидела, ничем не выдавая своих страданий. Не хотелось, чтобы Гриша видел, какую боль мне причинил.

Наконец, он припарковал машину, и я открыла дверь. Но, прежде чем выйти, по привычке откинула козырёк, чтобы посмотреться в зеркало. На меня упала визитка ресторана «Море пепла».

- Что это? - уставилась я на Гришу.

- Визитка. Всё, пока. Вон твой ухажёр идёт, - Гриша кивнул в сторону аллеи, на которой показался Славик.

Чтобы не столкнуться с ним в лифте, я, схватив визитку, влетела в здание министерства. Встретившись в лифте с Ириной Пилетовой и Буренковым, я напряглась: уж лучше бы со Славиком. А что, если Ирина нас видела вчера? А вдруг сейчас при посторонних что-нибудь спросит? Чтобы лишить её этой возможности, я громко начала:

- Есть новости про Курносова?

- А тебя что, полицейские просили каждое утро доклад им отправлять? - съязвил Буренков - противный старикашка, вечно сующий нос не в свои дела.

Я пожала плечами. Лифт тем временем остановился на четвёртом. Мы вышли. Я, облегчённо вздохнув. Ну и утро! Здесь, на площадке у лифта, в большое окно гляделся, такой же как вчера, серый мартовский день. Небо раскинулось большим застиранным пододеяльником. Где-то под ним, вероятно, спит солнце. Я направилась в тёмный тоннель коридора, цокая каблуками. Впереди семенила Ирина. Остановившись у кабинета 408, она оглянулась, посмотрела на меня, как мне показалось, с ухмылкой, и зашла внутрь.

Сегодня был приёмный день, а значит, с утра до вечера нас ожидало приятное общение с неуравновешенными посетителями. Такое счастье выпадало три раза в неделю. Два оставшихся дня мы посвящали разбору письменных жалоб и подготовке ответов на входящие документы. И тут меня осенило! Вчера мы посетителей не принимали, а значит, убить Курносова степлером мог только кто-то из сотрудников министерства! Этой догадкой надо было срочно поделиться со Славой. Но когда я вошла в наш кабинет, он уже был там.

- О, привет! Как прошёл вечер? - улыбнулся мне Слава. - У меня вот очень хорошо! С девушкой в ресторан ходил. Потом она меня к себе пригласила!

Я оторопела от такой наглости. Света и Вероника захихикали.

- Что, Славик, наконец, девушку нашёл? - промяукала в своей манере Света. - Кто она? Расскажешь?

Я грозно зыркнула на Славу и прошла за свой стол.

- Пока рано строить далеко идущие планы, - начал Слава.

- Но ты же говоришь, домой пригласила… - не унималась Света. Я сосредоточенно перекладывала бумаги, готовясь к приёму посетителей. - Хоть имя скажи, - Света ободряюще улыбнулась.

- Ну… - замялся Слава.

- Всё ясно! Секс - не повод для знакомства, - буркнула Вероника. Я с удовольствием засмеялась. Славик покраснел и удалился.

- Ты чего такая злая с утра? - вниманием Светы завладела Вероника, а я принялась строчить сообщение Славе.

«В обед жди меня в столовой», - написала я. А потом добавила: «Есть важная инфа».

Если Курносов, Пилетова, Семечкин и Бусина из четыреста восьмого занимались разъярёнными спортсменами, то мы с девочками из 412 пытались усмирить взбешённых бизнесменов. И те, и другие были опасны физически. Что касается Славы, он в своём 405 кабинете утешал тех, кому не достались путёвки в детский сад. Эти молодые мамаши и бабуси были опасны морально. Но, к чести Славы, он умел найти подход практически к каждой.

Мы с девочками приготовились вести приём. В комнате было серо, словно на всё траурную вуаль накинули. Я включила свет. Лампы дневного света вкупе с серым небом делали атмосферу в комнате какой-то больничной.

- Здравствуйте! - первый посетитель протиснулся в дверь, стараясь не расплескать весь свой гнев, который копил, наверное неделю. Не дожидаясь вопросов и приглашений, он грозно плюхнулся на стул возле стола Светы. - Почему мне отказано в разрешении открыть спортзал на Ленина? - начал он, потрясая резолюцией перед Светиным носом.

- Ой, Кешечка, это к тебе. Мужчина, пройдите за тот стол, - Света указала рукой в мою сторону. Мужчина, втсретившись со мной взглядом, смутился.

- Проходите сюда! - подбодрила я его.

- К-кеша? - удивлённо спросил он. Его градус гнева немного понизился.

- Гликерия Фёдоровна, - отчеканила я тоном, не терпящим возражений. Бизнесмен молча разглядывал меня.

Между тем, я сразу поняла о каком документе идёт речь. Нашла в лотке нужный листок. Как раз из тех, что рассматривал и подписывал Курносов Я. Я. В документе значилось, что бизнесмену отказывают из-за несоблюдения гигиенических норм.

- Всё правильно, - с вызовом ответил мужчина. - Я убрал из проекта душевые. В них всё равно мало кто ходит. Все после спортзала домой торопятся. Вот вы К-к… Гликерия Фёдоровна, пользуетесь душем в общественном месте?

Я холодно посмотрела на него: - Правила есть правила!

- Но вот вы же первая станете возмущаться, что в зале мало тренажёров и залы для групповых занятий не вмещают всех желающих! - с жаром продолжил бизнесмен.

- При чём здесь я? - мой суровый взгляд обдал бизнесмена ледяным холодом.

- Ну… Вы же ходите в спортзал?

- Нет! - отрезала я. - Без душевых вам разрешение не подпишут!

- Вы! Вы - чёрствая и бесчувственная девушка! – бизнесмена, наконец, прорвало. Я посмотрела в окно. Из-под застиранного пододеяльника показалась ступня солнца. Я представила, как оно пошевелило пальчиками. От такого сравнения стало весело, и я улыбнулась.

- Вам смешно?! - закричал бизнесмен. - Я буду жаловаться!

Я молча подвинула ему бланк жалобы. «Я, ФИО, номер паспорта, место работы, должность, подаю жалобу на то, что моё заявление №… не получило разрешительной резолюции из-за нарушения мною (перечислить номера существующих законов, норм и правил, указанных в резолюции), с чем я категорически не согласен. Прошу рассмотреть моё заявление повторно. Число, подпись».

Пробежав глазами текст жалобы, бизнесмен смутился, достал ручку, прочитал бланк ещё раз и отложил в сторону.