Седьмой тоннель

Планетоид был мертв. Огромная скала, выжженная лучами звезды GK-7429. Радиация на поверхности убивала за несколько часов, даже в тяжелом скафандре. Температура не опускалась ниже двухсот градусов. Атмосфера — смесь озона, оксидов и пепла. Кто бы ни создал это место, он явно не планировал сюда возвращаться. И уж точно не предполагал, что здесь появятся люди. Но они пришли. У них не было выбора.

Бригада вгрызлась в скалы, потому что там был рутенит, грамм которого стоил как килограмм платины. Сплавы с ним использовались при строительстве кораблей, космических станций и военного снаряжения. Из-за него они здесь — двадцать два человека и один робот.

Каждое утро техник Свен Янссен входил в центр управления и смотрел на ярко-желтое свечение индикатора на пульте Червя. Оно говорило, что робот еще на ходу. Янссен шептал «пожалуйста, не сегодня», забирал из шкафа инструменты и уходил. К реактору. К системам фильтрации и рециркуляции воздуха и воды. К гидропонике. К бесконечным мелким поломкам.

Робот-бур «Червь-7». Без робота было никак. Без него им пришлось бы бурить наугад, теряя время и ресурсы. Он выглядел как кольчатый червь длиной два с половиной метра и диаметром с бедро взрослого мужчины. Ржавая броня, потрескавшиеся сочленения. Старая модель, с блоком памяти, который давно требовал очистки. Они купили его на распродаже шахтного оборудования. Системы жизнеобеспечения съели больше половины бюджета, так что… Янссен даже написал служебную записку Ковач: «Требуется замена робота, либо очистка блока памяти». Ковач тогда нашла его в реакторном, и сунула под нос планшет с сообщением.