Седьмой тоннель

Планетоид был мертв. Огромная скала, выжженная лучами звезды GK-7429. Радиация на поверхности убивала за несколько часов, даже в тяжелом скафандре. Температура не опускалась ниже двухсот градусов. Атмосфера — смесь озона, оксидов и пепла. Кто бы ни создал это место, он явно не планировал сюда возвращаться. И уж точно не предполагал, что здесь появятся люди. Но они пришли. У них не было выбора.

Бригада вгрызлась в скалы, потому что там был рутенит, грамм которого стоил как килограмм платины. Сплавы с ним использовались при строительстве кораблей, космических станций и военного снаряжения. Из-за него они здесь — двадцать два человека и один робот.

Каждое утро техник Свен Янссен входил в центр управления и смотрел на ярко-желтое свечение индикатора на пульте Червя. Оно говорило, что робот еще на ходу. Янссен шептал «пожалуйста, не сегодня», забирал из шкафа инструменты и уходил. К реактору. К системам фильтрации и рециркуляции воздуха и воды. К гидропонике. К бесконечным мелким поломкам.

Робот-бур «Червь-7». Без робота было никак. Без него им пришлось бы бурить наугад, теряя время и ресурсы. Он выглядел как кольчатый червь длиной два с половиной метра и диаметром с бедро взрослого мужчины. Ржавая броня, потрескавшиеся сочленения. Старая модель, с блоком памяти, который давно требовал очистки. Они купили его на распродаже шахтного оборудования. Системы жизнеобеспечения съели больше половины бюджета, так что… Янссен даже написал служебную записку Ковач: «Требуется замена робота, либо очистка блока памяти». Ковач тогда нашла его в реакторном, и сунула под нос планшет с сообщением.

— Что это значит, Свен?

— То и значит, Ирма. Лучше заменить робота. Это два миллиона семьсот тысяч кредов.

— А нельзя просто вправить ему мозги?

— Вправить мозги... Чтобы добраться до блока памяти, придется разъединить сегменты. Это я могу.

— А соединить обратно?

— Только на стенде. У нас его нет. Именно поэтому Червя и отдали за треть цены.

— Думаешь, новый робот окупится? — с сомнением спросила она.

Он неопределенно повел ладонью.

— Должен. Пробы из третьего штрека показали высокое содержание рутенита. Если выйдем на проектную мощность…

— Если, — Ковач посмотрела на него устало. — Ты же знаешь, Свен. Гидропоника на грани, реактор дышит на ладан. Мы не можем вложить два миллиона в робота, когда люди могут задохнуться. Это почти все, что сумела собрать для нас колония. А если через месяц сдохнет система очистки? Или фильтры? Или что-то ещё? Свен. Червь на ходу?

Янссен кивнул.

— Пока да. Но сколько у нас времени, я не знаю.

— Надейся на лучшее, Свен.

И он надеялся. Каждый день, что индикатор горел желтым, он считал чудом.

— Содержание руды минимальное здесь и здесь, — сказал Янссен на очередной летучке. — Согласно данным "МайнКорп" там сплошная порода, пустот нет. Это их геологи здесь были. Не спрашивай, как мы их получили, и мне не придется тебе врать.

Он ткнул пальцем в карту пород, выведенную на экран, самую первую, теперь с пометками и изменениями. — Но возможно здесь что-то есть.

— Седьмой тоннель, — Ковач проследила за его пальцем. — Гарантии есть?

Янссен пожал плечами.

— Данные неполные, не знаю почему. Но говорят, кого-то они здесь потеряли, так что… Я склонен рискнуть. Лишь бы робот не вышел из строя.

Они оба знали, что даже геологи "МайнКорп" ошибаются. Что слово «гарантия» в их мире стоит меньше, чем количество букв в нем. Но вариантов не было.

— Пусть копает седьмой, — сказала Ковач. — Если эта железяка развалится там, хуже не будет.

Червь работал. Бур монотонно вгрызался в породу, выплевывая крошку. Каждые сто метров от него отделялись ретрансляторы сигнала для связи с пультом в центре управления. Датчики состава породы щелкали, как купюросчётная машинка, и каждые несколько часов выдавали результат: «Содержание целевого минерала: 60%. Рекомендация: продолжать». Янссен читал это и улыбался. Потому что цифры росли.

Аналитический модуль работал на пределе. Новые данные наползали на старые, как осадочные породы. Тоннель номер три — ложная тревога, вибрация от осыпи, он помнил это, он уже разбирал этот файл, зачем он его снова открыл? Ультразвуковые сонары — нужна калибровка. Логи — за месяц, за три, за пять, за семь. Модуль вновь и вновь анализировал старые данные, не успевая обработать новые. Людям проще, они могут забыть. Он — нет. Модуль тонул в собственной памяти.

На двадцать третий день датчики Червя зафиксировали аномалию.

[Система]: Внимание. Аномалия за рабочим горизонтом. Состав породы меняется. Давление — ниже расчетного.

Запрос к аналитическому модулю: оценка риска.

Модуль попытался ответить и не смог. Блок памяти был заполнен. Команда уходила без окончания строки, и Червь ее не видел. Модуль повторял отправку команды, она не проходила, и все начиналось заново.

[Система]: Повторный запрос оценки риска.

[Модуль]: (ошибка переполнения буфера. Аварийная перезагрузка.)

Модуль ушёл в себя — в холодную, безмолвную пустоту, где не было ни данных, ни времени. Лишь ожидание.

Семьдесят два часа спустя. Бур дробил породу. Конвейер выплевывал крошку — влажную, тяжёлую, не такую, как раньше. Датчики состава щелкали всё чаще.

[Система]: Содержание целевого минерала: 80%.

[Система]: Фиксация примесей: H2O, растворенные соли…

[Система]: Давление падает. Требуется оценка риска. (повторный запрос)

[Модуль]: (перезагрузка 37%… 52%… 68%…)

Модуль не слышал. Он удалял неактуальные данные. Он наконец-то чистил память — в аварийном режиме, потому что переполнение загнало его в цейтнот. Он не мог прерваться. Не реагировал. Не получал данных снаружи.

[Система]: Оценка риска не получена. Продолжать выполнение задачи.

Бур ударил еще раз. На этот раз он прошел породу быстрее обычного.

В пробитое отверстие хлынула вода — ледяная, чёрная. Она фонтаном ударила в забой, смыв ретрансляторы, и заполнила тоннель. Датчики Червя отключались — один за другим. Последним встал бур — механика всегда прочнее электроники. Затем она многотонным тараном выбила простенький шлюз, отделяющий штреки от станции и мгновенно затопила прилегающие к нему помещения.

Янссен сидел перед пультом, когда пропало изображение с камеры Червя. Последнее, что она показала — пролом в скале и поток хлынувшей в тоннель воды. На главном экране замигал датчик давления в третьем ярусе. Красный. Янссен смотрел, как цифры падают. Три атмосферы. Две. Одна. Ноль. Датчик замолчал.

Модуль закончил очистку. Он снова был готов к работе — пустой, чистый, готовый анализировать.

[Система]: Контакт с внешней средой. Тип среды: жидкость. Температура: 4°C. Состав: H2O, растворённые минералы. Содержание целевого элемента: 90%.

[Система]: Связь с базой: потеряна.

[Модуль]: (перезагрузка завершена. Обнаружена критическая аномалия. Оценка риска: немедленная остановка. Невозможно: системы не отвечают.)

Ожил второй экран — монитор жизнеобеспечения. Зелёные точки на схеме колонии. Янссен смотрел на них каждое утро. Знал, где чья. Вон та, чуть ярче, — Ковач. Рядом, две рядом — механики с третьего яруса, муж и жена. В углу, чуть приглушённая, — старый геолог, который всё обещал уйти на пенсию. А вот его — в центре управления.

Точки начали гаснуть. Только что их было двадцать две.

Двадцать одна.

Двадцать.

Семнадцать.

Янссен смотрел, как умирает бригада, и ничего не мог сделать. По интеркому прошёл голос Ковач — тихий, ровный, без паники:

— Включи запись, Свен. Быстро!

Он щёлкнул тумблером до того, как понял, зачем это нужно. Включился отсек гидропоники:

— Эй, Фиби! Я люблю тебя, милая, я дождусь тебя, только не спеши! Проща…

Реакторная:

— Эл, привет! Байк твой, братишка. Только не разбей его сразу.

Мастерская:

— Папа, мама, простите… Кажется я опоздаю к ужину. Я люблю вас!

Еще три сигнала погасли. Четырнадцать.

Свен слышал их голоса, и слезы бессилия текли по его щекам. На связь снова вышла Ковач.

— Прощай, Янссен. Рада была с тобой работать.

Точка Ковач погасла. Он встал, подошёл к шкафу с инструментами. Открыв ключом нижнее отделение, достал старый револьвер. Янссен взял его. Открыл барабан. Шесть гнёзд. Шесть патронов. Закрыл барабан. Сунул оружие в карман. Взял с верхней полки аварийный маяк — красный, с треснувшей крышкой. Отнес к пульту и подключил напрямую, обходя мёртвую связь с базой, ввел код связи с кораблём. Пальцы двигались сами, привычно набивая текст.

«Жила найдена. Содержание рутенита — выше расчётного. База затоплена, нас не спасти. Скажите нашим — мы думали о них. До самого конца. Достаньте чертову руду раньше, чем Майнкорп.»

Отправил. Сигнал дойдёт почти сразу — корабль прячется от звезды над обратной стороной планетоида.

Тринадцать.

Девять.

На пульте вспыхнуло подтверждение: "Сообщение доставлено. Расчетное время прибытия корабля 4 часа."

Он усмехнулся. Ровно на 4 часа больше, чем нужно.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

Одна. Его.

Он взял револьвер со стола. Приставил дуло к виску.

В последний момент он посмотрел на пульт Червя. На экране светилась строка: "Содержание целевого минерала превосходит диапазон измерения". Индикатор засветился зеленым — ярко, уверенно. И погас.

Янссен закрыл глаза.

Нажал на спуск.

Грохот выстрела утонул в рёве воды, ворвавшейся в отсек...

Ноль.