«Тигры не водятся в Атлантике» Razdor Razdor — повесть на пятьдесят четыре тысячи знаков, сплетённая из трёх дневников: человека на острове, которого нет на картах, миллиардера, у которого пропал сын, и безымянного должника, которого «доели проценты по кредиту». Сразу оговорка: автор — создатель этой площадки, и редакция разбирает его текст по тем же правилам, что и любой другой, — строже, если что. Так вот: это лучшая по устройству вещь на полке абсурда ЛСА и одновременно самая небрежно вычитанная. Обе оценки заслужены, и вторая мешает первой сильнее, чем кажется автору.
О чём это
Март 2019 года. Уоррен Блэк, пятьдесят пять лет, владелец Black Industries — фармацевтика, банки, авиакомпании, «даже благотворительный фонд для бездомных», — заводит электронный дневник «по словам моего психолога» и потому, что «мысли умного человека всегда стоит записывать». Его кумир — Генри Форд, его боль — сын Генри, двадцати пяти лет, ленивый, «совершенно не похож на меня» («биологические тесты подтвердили обратное»). Он увольняет коммерческого директора Tiger bank, чтобы посадить на его место сына, и отправляет Генри на курсы в Лондон. 22 марта самолёт Генри пропадает над Атлантикой.
Второй дневник — без дат и заголовков — ведёт сам Генри: очнулся на острове, тигр в десяти метрах, рана на боку, кролики, ручей, стекло от наручных часов вместо огнива и кусок стали из-под рёбер с гравировкой Black Industries вместо ножа. Чтобы не сойти с ума, он даёт интервью воображаемой Опре Уинфри. Третий дневник, пронумерованный «Запись 1… Запись 20», пишет человек, которого уволили за то, что он забыл переслать метеосводку — «глупая метеосводка. Как будто никто иначе не узнает погоду! Да и где! Над Атлантикой!». Дальше у него: две работы, обморок на улице, эпилепсия, больница без страховки, коллекторы, забирающие материнский сервиз, комната подешевле, мост, футболка с тигром из центра помощи бездомным и нож со стройки. Три линии сходятся в переулке Нью-Йорка, и аннотация не врёт: «выживет один, и это будет не тот, о ком вы подумали».
Что здесь живое
Механизм. Повесть построена как часовой механизм, и в этом её главная удача. Метеосводка, которую не переслал должник, — та самая, из-за которой падает самолёт; банк, чьи проценты его «сожрали с потрохами», — Tiger bank Блэка; Блэк в ярости увольняет «метеорологов, выславших отчёт о погоде на неизвестно какую почту» — то есть его же; футболка с тигром, которую должнику выдали в фонде для бездомных — возможно, том самом, что входит в Black Industries, — и есть то, что Генри увидит в переулке. Система, которую отец построил ради наследника, производит человека, который наследника убьёт. Ни одна из этих связей не проговорена вслух — читатель собирает их сам, и когда собирает, книга щёлкает, как замок. Это редкое умение, и на площадке оно есть у немногих.
Опра. Воображаемое шоу, на котором Генри репетирует свою будущую славу («Новый Робинзон Крузо»), — лучший приём повести. Сначала это шутка: он хочет, чтобы Беар Гриллс прилетел на остров и «сожрал медвежье дерьмо». Потом Опра начинает задавать вопросы, которых он себе не задаёт: «Генри, ты голодаешь?», «Как долго ты на этом острове?» — «Я думаю около двух-трёх лет… А может и все пять». — «Ты ошибаешься, Генри». А в предпоследней главе она говорит ему то, что должен был бы сказать врач: «Ты спасён. Ты не на острове». Разговор с несуществующей ведущей становится единственным местом, где герой слышит правду, — и это сделано без единого слова о «внутреннем голосе».
Зеркальная сцена. Абзац о встрече с тигром — «Мне не сбежать. Он быстрее и ловчее меня… Только сейчас я понял, насколько он худой, я видел выступающие рёбра на его боках… но глаза… в них была ярость всего света» — повторён в финале слово в слово, только вместо тигра перед Генри стоит человек с ножом и в футболке. Это не ленивый копипаст, а формальный ход: читатель видит переулок глазами человека, который выучил один способ выживать и применяет его к первому встречному. Последняя строка аннотации — «если выучить его до конца, деть его потом уже некуда» — здесь и отрабатывается.
Блэк. Дневник миллиардера — от манифеста про Форда, «личный интерес» и «Выживание — погрешность. Вымирание — правило» до записи «Устал. Нет желания» и «Я БЫЛ плохим отцом» — проходит путь в три месяца, и датировка делает этот путь достоверным: видно, как между 24 марта («Наверняка он остался в Лондоне! Да! Да!») и 26 апреля («Одна сплошная синяя гладь») человек перестаёт торговаться с реальностью. Финальное раскаяние — «Я дал тебе всё, кроме выбора того, кем ты можешь стать» — заслужено, потому что читатель видел, из какой брони оно вылуплялось.
Зуб. Глава, где Генри вырывает себе сломанный зуб раскалённым наконечником копья, а Опра трижды переспрашивает «Как ты это сделал?», и он не может ответить, — лучшая физическая сцена книги. Боль здесь не описана, а показана невозможностью её описать: «Это… Дико больно… но я решил довести дело до конца». Матросы в финале находят у него в кулаке зуб — «как будто кошки, только большой» — и книга не уточняет, чей. Правильно.
Что мешает
Вычитка. Это главное. «Что бы» вместо «чтобы» — четырежды; «наверно», «по туже», «бизнесс», «какое ни будь», «во чтобы то не стало», «на против», «где то в дали», «по крайне мере», «не преднамеренно», «обходится» вместо «обходиться», «не привычно»; «Задержав дыхание я с головой я окунулся»; запятые пропущены в каждом втором предложении. Можно возразить, что дневники пишут живые люди и должник вправе писать с ошибками. Но так же пишет Уоррен Блэк, который «требует сохранять авторское право и не переписывать искажать данный текст», и так же — рассказчик в главе с матросами. Для повести, чей главный козырь — точность сборки, грязный текст на уровне слов бьёт по доверию: если автор не проверил «что бы», проверил ли он, сходятся ли даты? (Сходятся, но читатель уже сомневается.) Книга висит на сайте с сентября завершённой; один вечер с корректором сделал бы её другой.
Америка из Москвы. Действие в Нью-Йорке, но должника выселяет «старая карга», коллекторы забирают у него микроволновку и материнский сервиз, он работает «ночным охранником на складе» и получает «расчёт две с половиной тысячи», из которого вычитает «ренту квартиры». Это московская бедность, переодетая в доллары. Матросы, которые находят Генри, — Роман, Олег и Васька — говорят «начальник, ты нам дело не шей» и требуют премию за спасённого, привозя его в порт Нью-Йорка. Автор, кажется, знает об этом зазоре — должник сам роняет «есть страны и похуже нас, к примеру Россия», — но подмигивание не отменяет проблемы: либо это Америка, и тогда детали должны быть американскими, либо это условная страна, и тогда зачем Хитроу, Опра, Уолмарт и 11 сентября.
Лекции Блэка. Первые записи миллиардера — принципы Форда списком с буллитами, эссе о «личном интересе» на две страницы, подсчёт «3240 видов животных умирает каждый год» — нужны как характеристика человека, который даже дневник ведёт как годовой отчёт. Но их слишком много и слишком рано: к четвёртой главе читатель уже понял, кто такой Блэк, а он всё ещё объясняет, почему бездомные сами виноваты. Это единственное место, где книга даёт читателю больше, чем тому нужно, и меньше, чем интересно.
Последняя реплика. «Какой же дурак ты Генри. Ни у одного тигра нет ножа. Милый Генри… Ты сейчас лежишь в собственной крови и даже не понимаешь, что произошло. А ведь ты был так близок…» Кто это говорит? Опра, автор, тигр? Интонация — ласковая и всезнающая — принадлежит рассказчику, которого в книге до этого не было. Финал был готов на строчке «Я закричал и накинулся на него. Я целился в шею»; следующий абзац объясняет читателю то, что он только что понял сам, и делает это с усмешкой, которая тексту не идёт. Автор, умеющий не договаривать, здесь договорил.
Жанровая метка. На карточке — «абсурд». Абсурдного в повести ровно одно: остров, которого нет ни на картах, ни на снимках, и время, которое на нём идёт иначе. Всё остальное — психологический триллер с социальной подкладкой, ближе к Мартелу и Паланику, чем к Кафке или Ионеско. Читатель, пришедший за абсурдом, получит триллер; читатель, ищущий триллер, книгу на полке абсурда не найдёт. Метка «триллер» стоит вторым тегом — ей бы стоять жанром.
Мелочи. Должник в Записи 12 пишет «сейчас июль», а в Записи 19 «уже конец августа», при этом между ними у Блэка стоит 2 апреля — переплетение линий нарочно рассинхронизировано, но без единого сигнала читателю, что так задумано, это читается как ошибка. Псевдоним, повторённый в профиле дважды («Razdor Razdor, он же Раздор Раздор»), звучит как шутка, которую объяснили.
Кому читать
Тем, кто любит «Жизнь Пи» Мартела и хотел бы прочитать её злую версию, где тигр в лодке — не спутник, а кредитор. Тем, кому нравятся книги-конструкторы, собирающиеся в последней главе: здесь есть что собирать. Читателям социальной прозы о долгах и работе на износ — третий дневник написан человеком, который знает, как выглядит счёт из больницы без страховки, пусть и в рублях. Тем, кто ждёт от «абсурда» Кафки и Хармса, — с оговоркой: абсурд здесь в одной детали, остальное — очень реалистичная жестокость. Тем, кто не переносит опечаток, — предупреждаем честно: их много, и они не стилизация.
Вердикт
«Тигры не водятся в Атлантике» — повесть, у которой конструкция сильнее исполнения. Три дневника, сходящиеся в одном переулке, Опра, которая говорит герою правду, зеркальная сцена с тигром и нищим — это придумано и собрано на уровне, до которого большинству текстов площадки далеко. Но собрано на черновой бумаге: ошибки в каждом абзаце, Нью-Йорк с московскими коллекторами, объяснённый финал. Читать стоит — это час, после которого хочется перелистать назад и проверить, где именно должник упустил метеосводку. А автору стоит сделать то, что он требует от других на этой площадке: отдать текст на вычитку, снять последний абзац и переставить книгу с полки абсурда туда, где её найдут те, кому она нужна. Оценка — «да», с одним условием, которое автор может выполнить за вечер.
Где читать «Тигры не водятся в Атлантике»
«Тигры не водятся в Атлантике» Razdor Razdor — повесть о трёх дневниках, необитаемом острове и тигре, психологический триллер с социальной подкладкой, читать онлайн бесплатно на ЛСА, без регистрации; повесть завершена, двенадцать глав, около часа чтения, 18+. У автора на площадке ещё четыре вещи под знаком «Литература абсурда»: рассказ о голосе в голове после убийства «Пластик», антиутопия «Сначала горит лицо», «Документариум» и «Январская гроза». Другие книги на полке абсурда и завершённые вещи среднего объёма в подборке повестей. О другой книге, где человек один на один с собственным выживанием, мы писали в рецензии на «В чужом скафандре» Марии Храмовой.
Частые вопросы
Это робинзонада?
Только на треть. Линия Генри на острове — классическая робинзонада с костром, кроликами и самодельным копьём, но она занимает лишь один из трёх дневников. Две другие линии — дневник миллиардера, ищущего сына, и дневник должника в Нью-Йорке — происходят в городе, и именно там повесть заканчивается.
Откуда на острове тигр?
Книга не объясняет. Остров не нанесён на карты и не виден со спутников, время на нём идёт иначе — Генри уверен, что провёл там годы, отец ищет его пять недель. Тигр — часть этой невозможности; читатель вправе считать его реальным зверем, галлюцинацией голодающего или образом долга, который преследует всех троих. Название банка Блэка — Tiger bank — подсказка, а не ответ.
Чем заканчивается повесть?
Генри спасают матросы, он сбегает из больницы, узнаёт из новостей о смерти отца от инсульта и в переулке принимает грабителя в футболке с тигром за зверя с острова — бросается на него и погибает от собственного броска на нож. Грабитель — тот самый должник из третьего дневника; он и есть единственный выживший, о котором говорит аннотация.
Почему автор — Razdor Razdor?
Это псевдоним создателя площадки ЛСА; в профиле он пишет об этом сам. Редакция разбирает его книгу так же, как остальные, — прочитав целиком и не делая скидок; замечания к вычитке и жанровой метке адресованы автору напрямую, как и любому другому.
С чем сравнить?
С «Жизнью Пи» Янна Мартела — тигр как спутник и как угроза; с «Изгоем» Земекиса — по линии острова; с «Бойцовским клубом» Паланика — по социальной злости третьего дневника и по тому, как повесть переворачивает финал. Дневниковая форма с тремя голосами ближе к «Дракуле» Стокера, чем к современному триллеру: читатель знает больше каждого из пишущих.

