«В чужом скафандре» Марии Храмовой — фантастический рассказ на тридцать тысяч знаков о том, как бухгалтер из компании по грузоперевозкам просыпается в теле космонавта, только что вернувшегося с орбиты. Обмен телами — сюжет, которому лет двести, и Храмова не пытается его перепридумать: она берёт самую честную его часть — первые дни в чужой шкуре — и пишет их подробно, с тяжёлой ложкой и ватными ногами. Это лучшее в рассказе. Худшее — что вторую половину истории, где космонавт две недели живёт бухгалтером, автор просто не стала писать. Разберём, что получилось из половины.
О чём это
Григорий Морозов лёг спать в одежде после трудного дня, увидел вспышку — и очнулся на земле под крики толпы, в белом скафандре, с щетинистым лицом над собой, которое называет его Васькой. Дальше — медицинская палатка, вертолёт, реабилитационный центр в сосновом лесу, зеркало, в котором острые скулы и чёрные волосы вместо каштановых кудрей, и решение: «Я Василий, — он показал на зеркало, — ты Василий, понятно?» Чтобы выдержать разговор с инспектором, Григорий учит по чужому планшету, что такое крен, тангаж и рыскание, — сноски в конце главы объясняют это и читателю.
Во второй главе выписанный «Василий» идёт к напарнику Илье — который оказывается ещё и лучшим другом самого Григория — и тот ведёт его знакомиться со своим приятелем Гришей Морозовым. На пороге Гришиной квартиры стоит, разумеется, космонавт в теле бухгалтера. «Не Вася я…» — «А я не Гриша». В третьей главе они честно пытаются понять, что случилось, ничего не понимают, ночуют в одной квартире, утром жмут друг другу руки — и в момент рукопожатия всё возвращается на места. Через год в отряд космонавтов зачисляют некоего Григория Морозова.
Что здесь живое
Тело после полёта. Храмова не ленится: ложка «из чугуна», от которой дрожит рука; три ложки творога — и сыт; поручни вдоль стены, по которым герой добирается до окна; спина, которая толчок шасси ощущает «как довольно мощный удар». Человек, никогда не летавший, получает не только чужое лицо, но и чужую физику, и рассказ фиксирует это внимательно и без нытья. Это и есть тема «чужого скафандра», и здесь она выдержана.
Инспектор. Единственная сцена с настоящим напряжением: Павел Львович кладёт график, тычет в кривую — «корабль сильно скакал по рысканию, вы выравнивали сами или доверились автоматике?» — и Григорий, выучивший слово, но не дело, отвечает «доверился автоматике, тогда было не до этого» и тут же понимает, что сказал лишнее. Написано коротко, с холодными паузами, и спасение через «Мне плохо… спросите у Ильи» — трусливое, но человеческое. Хочется, чтобы весь рассказ был таким.
«Гриш…» — «А?» Илья окликает одного, отзываются оба. Секундный комический сбой, сделанный одной строкой, — и тут же оба героя закусывают губу. Это точный жест, каких в рассказе мало, и он стоит абзаца объяснений.
Финал в две строки. Рукопожатие как обратный переход — экономно и без объяснений; год спустя бухгалтер в отряде космонавтов — единственное настоящее последствие всей истории, и автор правильно не расписывает его на страницу. Рассказ заканчивается там, где должен.
Что мешает
Пропущенная половина. Пока Григорий учит тангаж, космонавт Василий две недели живёт жизнью бухгалтера из грузоперевозок: ходит на его работу, отвечает его начальству, ест из его холодильника. Об этом — ноль строк. Мы не узнаём ни где Григорий работал, ни кто его ждал дома, ни как командир корабля объяснял в бухгалтерии, почему не помнит, где лежат накладные. Обмен телами — сюжет про двоих; здесь он про одного, и притом про того, кому досталась интересная половина. Василий появляется в готовом виде — спокойный, улыбающийся «как летнее утро» — и это не характер, а оправдание, что его линию можно не писать.
Вопрос из аннотации остаётся без ответа. «Нужно ли исправить ситуацию или лучше оставить всё, как есть?» — спрашивает автор на карточке. В тексте герои обсуждают это один вечер, приходят к «мы в тупике» и ложатся спать, а утром обмен отменяется сам, без их участия. Сюжет, в котором персонажи не принимают ни одного решения, — это не сюжет, а происшествие. Даже финальное «стал космонавтом» — результат вспышки, а не выбора.
Когда это происходит? Офицер «в синей шинели и лакированных сапогах», обращение «Товарищи!», шляпа в руках героя, суп с тушёнкой, друг, стучащий в дверь без звонка, — шестидесятые. Но телевизор в палате показывает новости о приземлении, у командира «наколенный планшет», а космонавт однажды назван «астронавтом». Рассказ не выбрал ни эпоху, ни страну, и оттого декорации не дают опоры: мы не знаем, чем рискует бухгалтер, притворяясь советским космонавтом, и есть ли рядом вообще что-то советское.
Язык. «Родное небо загородило чьё-то радостное лицо», «вскричало лицо», «подцепил краем глаза», «в нос сразу ударился резкий запах», «звон стекла… ударов по ушам». Герой шесть раз назван «бедолагой» и «беднягой» вместо имени; «судорожно» — трижды на тридцать тысяч знаков. Рассказчик то сидит у Григория в голове, то вдруг сообщает, что думает Василий («Вот это человек»), — на двух страницах. И опечатки, которых не должно быть в тексте такого объёма: «Я нешутил», «что-ли», «Young Audalt» в профиле автора.
Илья. Лучший друг Григория, напарник Василия, а по сюжету — курьер между двумя квартирами. Он единственный, кто мог бы заметить подмену (ест с обоими, знает обоих с детства), и он не замечает ничего, кроме того, что «Гриша сам на себя не похож». Это самая большая упущенная возможность рассказа: человек, который любит обоих и видит, что они поменялись местами, — вот где была бы настоящая история.
Кому читать
Подросткам и тем, кто ищет короткую фантастику без страшного и без сложного — рассказ действительно 12+, читается за сорок минут и оставляет хорошее настроение. Тем, кто любит сюжет «обмен телами» за его двойное дно — от «Превращения» до «Чумовой пятницы», — с оговоркой: дна здесь одно. Тем, кому нужна научная фантастика с логикой и ставками, — не сюда; космос в рассказе — фон, а не предмет.
Вердикт
«В чужом скафандре» — аккуратный ученический рассказ с одной хорошо отработанной темой (тело, вернувшееся с орбиты) и одной хорошо написанной сценой (инспектор). У Храмовой есть внимание к физическому — ложка, поручни, спина, — а это то, чему трудно научить. Нет пока другого: смелости написать вторую половину истории, дать героям выбор и выбрать эпоху. Если автор перепишет рассказ вдвое длиннее, с главами от лица Василия-бухгалтера и с Ильёй, который всё понял, — это будет вещь для сборника подростковой фантастики. Пока — добротный этюд на чужую тему, прочитанный с удовольствием и забытый к вечеру.
Где читать
«В чужом скафандре» Марии Храмовой — фантастический рассказ об обмене телами, читать онлайн бесплатно на ЛСА, без регистрации; рассказ завершён, три главы, около сорока минут чтения, 12+. У автора на площадке есть ещё юмористический рассказ «Римский отпуск». Другая короткая фантастика — на полке фантастики; о большом фантастическом романе площадки, «Нигодине» Дениса Знобишина, — следующая рецензия.
Частые вопросы
Объясняется ли, почему они поменялись телами?
Нет. Герои вспоминают вспышку в момент засыпания и перегрузок при спуске, обсуждают версии «эксперимент» и «розыгрыш» и отбрасывают обе. Обратный обмен происходит сам, при рукопожатии. Это рассказ о переживании, а не о механизме.
Это советская фантастика?
По интонации — да: «товарищи», шинель, реабилитационный центр в сосновом лесу, скромный бухгалтер, который становится космонавтом. Но эпоха в тексте не названа, и детали противоречат друг другу; читать стоит как условное «наше время без примет».
Подходит ли детям?
Да, это одна из немногих книг на площадке, где метка 12+ честная: ни насилия, ни романтики, ни сложного языка. Хороший вариант для чтения с подростком, который интересуется космосом, — сноски про крен, тангаж и рыскание прилагаются.
