В чужом скафандре

Григорий очнулся от громких криков толпы, слившихся в один небывалый голос, монотонных речей репортёров и сильной боли в спине. Он нехотя открыл глаза и увидел небо. Голубое и светлое, как всегда. С усилием приподнявшись на локтях, Григорий подцепил краем глаза очертания людей, кругом столпившихся подле него, но тут же силы изменили ему, и он упал на спину. Родное небо загородило чьё-то радостное лицо, покрытое чёрной густой щетиной.

— Васька!.. – вскричало лицо. – Очнулся! А мы уже не надеялись говорить с тобой.

Григорий изумлённо взглянул на лицо, которое показалось ему странно знакомым. Но что это лицо делало здесь, подле него? Да и все эти незнакомые люди?

— Какой такой Васька? – протянул, потирая спину, Григорий. – Что здесь происходит?

— Ты чего?.. Рехнулся? – удивилось лицо, протягивая руку и теребя бедолагу за плечо.

— Да всё со мной нормально... Только не Васька я, а Гриша!

— Слышите, что говорит? – лицо повернулось в сторону толпы, – Не Василий он. А Григорий. Врача!

Свидетели двинулись было вперёд, но офицер в синей шинели и лакированных сапогах поднял руку, остановив их.

— Товарищи! – сказал он, – Давайте-ка потише. Космонавту нужно время, чтобы прийти в себя после длительного полёта и перегрузок. С ним всё будет в порядке.