Ателье кошмаров

В мрачном полуподвальном помещении старинного здания, обросшего тёмно-зелёными путами дикого винограда, сковывавшего краснокирпичные стены в единое целое и не дававшего им окончательно раскрошиться, находилось таинственное заведение с никому не понятной вывеской «Кошмары на заказ». Вывеска эта неуклюже скривилась на бок, яркие некогда огоньки на ней потухли, а сама табличка сгнила и обветшала. Окно было задёрнуто запылённой чёрной тканью, которая, казалась, никогда не открывала посторонним взглядам то, что находилось за толстым стеклом витрины. Единственное, что возможно было разглядеть сквозь эту материю – едкий свет зажжённой в ночи лучины. По наружным стенам медленно стекали капли ледяной воды, делая воздух вокруг влажным и немного затхлым, а стены – склизкими и неприятными. Вниз вела крутая узкая лестница, покрытая слоем мха и пыли. Тяжёлая ржавая дверь была плотно закрыта, возле неё лежал потёртый коврик для ног.

Каждое утро кто-то приходил сюда, слышался душераздирающий скрежет отпираемого замка и позвякивание старого ключа в уставшей замочной скважине. Поздней ночью, когда темень обнимала городок, не пропуская ни единого луча света, и даже тучи казались яркими в свете звёзд, звук повторялся, и были слышны чьи-то отдаляющиеся, томные шаги. Днём же изредка можно было услышать, как со скрипом отворяется изношенная дверь и с тяжким вздохом вновь захлопывается. Кто-то всё же удостаивал внимания загадочное заведение в глухом переулке, не давая ему совсем зачахнуть и покрыться паутиной отчаяния.

Однажды утром по направлению к затерянному переулку направилась высокая женщина в чёрном, как смоль, платье и в таких же чёрных туфлях на высоких каблуках. Она поминутно останавливалась, поправляя шляпку и расправляя складки изношенного платья, вздыхала, окидывала тусклым взглядом окружающую безлюдную и угрюмую обстановку, и продолжала путь. Подойдя к той самой вывеске, она эпично спустилась по лестнице, погружая высокие каблуки в многолетнюю пыль, с отвращением вдохнула сырой воздух и решительно постучала в железную дверь. Прошло несколько томительных секунд и из глубины помещения послышался глухой мужской голос:

— Входите.

Женщина ещё раз отряхнула запылившееся платье, бережно поправила съехавшую на бок шляпку и потянула за ручку. Дверь медленно отворилась, поддаваясь усилиям посетительницы, и пред её взором предстало необычайное зрелище. Крошечная, как казалось, комнатка, была уставлена множеством инструментов и материалов. Вдоль дальней стены тянулся огромный стеллаж, доверху загромождённый удивительными колбами разных форм и размеров, коробочками и ящичками, призрачными тканями, которые были еле заметны в полутьме этого таинственного помещения. Слева находился деревянный прилавок с блестящей витриной, аккуратно уставленной пухлыми катушками из полированных раковин, на которые были плотно намотаны нитки разного цвета и толщины. Справа же, в заштукатуренной, но уже облезающей стене, располагалась низкая дверь, сколоченная из толстых дубовых досок, и ведущая в следующие, не менее необычные помещения. Всю эту комнату освещало несколько почти потухших свечей, создававших особую атмосферу полумрака, приятную глазам, но в то же время настораживающую огромными серыми тенями на стенах. За прилавком стоял добродушный юноша лет двадцати, одетый в элегантный жилет, по цвету напоминающий чёрный кофе, и в терпеливом ожидании наблюдал за гостьей, едва слышно выстукивая приятную мелодию подушечками пальцев. Когда женщина осмотрелась, не пропуская своим цепким взглядом ни единого предмета, она наконец холодно взглянула на юношу, от чего тот даже немного поёжился.

— Доброго утра, – с улыбкой произнесла она, но её взгляд оставался безразличным.

­­— Доброго! Вы, я вижу, желаете заказать кошмар? Могу сшить и детские, и взрослые. Абсолютно любых размеров и интенсивности, – произнося эти слова, юноша, чуть прищурившись, взглянул женщине прямо в глаза. Он словно пытался разглядеть в ледяных зрачках сущность горделивой леди. Посетительница при этом чувствовала себя намного беспомощнее, несмотря на присущую ей уверенность в себе.

— Да, желаю, – она бросила взгляд в окно, сжимая ручку сумочки. – В оплату я предлагаю вам свою самую страшную тайну – детские страхи. Перед злыми духами. – Гостья снова посмотрела на юношу, но теперь уже собравшись с мыслями, и её взгляд был твёрдым и всё таким же ледяным и безжалостным.

— Я весьма признателен, ведь из такого материала можно будет соткать уникальное полотно! Как же вас зовут? – молодой человек пододвинул к краю витрины, служившей ему также рабочим столом, рваный по краям лист бумаги, обмакнул перо в изумрудную, будто светящуюся изнутри, чернильницу, и приготовился писать.

— Лидия. Лидия Крамер.

— Хорошо, – по комнате развеялся необычный запах чернил, которыми писал юноша. Он был похож на аромат осеннего дождя, сопровождаемый тёмными красками ночи, криками филина в глухом дупле и нотками гниющей листвы. Перо скрипнуло по бумаге, оставив блистающий след. – Для кого вы хотите сшить кошмар, Лидия? Мои посетители обычно заказывают полотна для давних врагов или предателей…

— Не ваша забота, – Лидия выпрямилась, подняла голову. В её глазах сверкнула гордость и решительность. – Ваша работа на данный момент – шить кошмары, а не изучать проблемы других под лупой. Сделайте это полотно как можно сильнее. Он должен проснуться седым от ужаса.

— Но… Может не стоит так мучать достойного человека?

— Он не достоин даже просто называться человеком! – сердито поправила юношу высокомерная леди, снова прижимая к себе кожаную сумочку. – Он… он унизил меня в глазах поклонников, при всех рассказав о том, чего я боялась в детстве… Я боялась всего: и темноты, и теней, даже простых животных или насекомых. Представьте, я была самой беспомощной девчонкой во всём посёлке… – при этих словах Лидия опустила глаза в пол и незаметно смахнула с щеки крупную слезу. – Но всё это ушло в прошлое! Теперь вы получите щедрую оплату, а я – долгожданную месть.

— Я всегда предоставляю посетителям время, чтобы одуматься. Но, пожалуй, я согласен на это дело. Однако, будьте впредь осторожнее с выбором близких людей, ваша душа легко поддаётся чужому разуму. Я почувствовал это ещё в тот момент, когда вы переступили порог моей лавки, – тут юноша доброжелательно, но немного таинственно, улыбнулся. Лидия дивилась его улыбчивости: монотонная жизнь, каждый день работа, тут даже собой заняться не успеешь.

— Вы уверены, что хотите рискнуть отдать часть своей жизни ради бесполезной мести? – казалось, что-то отталкивало молодого человека от этого заказа.

— Конечно же. Эти кошмары для меня ничего не стоят, – машинально ответила Лидия, но тут же поёжилась, осознав сказанное. Но собственное достоинство не позволяло леди проявить слабость, изменив уже озвученное решение.

— Тогда пройдёмте в мастерскую, – молодой человек любезно пропустил мрачную леди вперёд, открывая ту самую дверь в правой стене с облезшей штукатуркой. Тут мимо Лидии пролетела незаметная тень, словно просто немного сгустившийся клочок воздуха, но внимательный взгляд леди не упустил её. Она стала настороженнее и внимательнее, побаиваясь странных, а может даже опасных, существ, по её мнению, живущих в этом таинственном месте. Кусочки былого страха всё ещё мучали её, навещая грозовой ночью в облике хлопающей форточки или подозрительного хруста ветки за спиной…

Лидия боязливо оглянулась на юношу, шедшего следом за ней, но не уловила в его лице ни чёрточки кровавых намерений. Со вздохом она вновь посмотрела вперёд на окружающие её комнаты и коридоры. Маленькая, как казалось с улицы, лавка, на самом деле была огромным подземным ателье. Здесь находились и мастерские, и хранилища, и склады с полезными инструментами: всё, что нужно профессиональному портному. Мастер провёл посетительницу в самую последнюю комнатку с низким креслом в центре, вокруг которого на столиках лежали различные инструменты. Здесь, не смотря на мрачноватую атмосферу, было очень даже уютно. Пол был покрыт мягким ковром цвета поздних сумерек, а стол в дальнем углу – усыпан разнообразными книгами. На стенах висели картины, изображающие ночные города, яркие уличные фонари и мокрые от дождя тротуары. В одной из картин Лидия узнала свою улицу.

Молчаливым жестом юноша пригласил Лидию сесть в кресло. Женщина угрюмо подобрала полы своего одеяния и устроилась поудобнее, предвидя долгую магическую операцию. Лидия так и не узнала имени молодого человека, и, так как это сильно усложняло обращение к нему, пыталась как можно меньше прибегать к необходимости в диалоге. Впрочем, излишней разговорчивостью мрачная леди никогда и не отличалась.

Безымянный юноша, достав из ящика под столом толстую книгу в облезшей обложке, любезно подал её своей гостье. Леди с нескрываемым изумлением, чуть смягчённым притворной важностью, оглядела непонятную книгу и вопросительно глянула на юношу. Ей снова помешало незнание его имени, но молодой человек, словно проникнув в мысли посетительницы, представился:

— Элиан, – и, как всегда, любезно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.

— Хорошо, Элиан. Что мне делать с этой книгой? – высокомерная Лидия ни на шаг не отступала от своих горделивых обычаев. Она всегда говорила чётко и прямо, и исключительно по делу. Никто не мог добиться от неё искренних эмоций, а иногда даже простой вежливости. В некоторых ситуациях Лидия была груба и бестактна. Но в присутствии «всевидящего» юноши она немного присмирела, словно была зажата в угол, съёжившись, дабы не обнажить пред взорами посторонних свою настоящую душу. Такие ситуации леди никогда не любила.

— Прошу вас, не успокойтесь. Просто возьмите перо, – он подал Лидии изящное перо павлина и полупрозрачную чернильницу, алую, как кровь, – и изложите на бумаге ваши страхи. Только смотрите, – предусмотрительно прибавил он, – напишите всё так, как оно есть на самом деле!

Лидия вздохнула. Опёршись на обитый кожей подлокотник, она нервно покрутила перо в руке, не решаясь приступить. Но, исподтишка взглянув на Элиана, она встретилась с его глубокими убедительными глазами, такими спокойными, что все её сомнения рассеялись. Она крепко сжала перо и принялась писать. Вспоминая всё новые и новые пугающие звуки, предметы и запахи, она машинально выписывала их на полупрозрачной бумаге. Но всё же её голову ни на секунду не покидала мысль, нет бы нарушить обещание: «Зачем этому юноше все мои страхи? Пусть берёт то, что дам, и не возмущается!..». Но подлая совесть, пробуждаемая взглядами пристально наблюдавшего за происходящим Элиана, не давала ей это сделать.

Лидия колыхалась между двумя возможными развитиями событий: или скорее отказаться от кройки кошмара, что означало также отказ от мести, или продолжить истощать огромные запасы накопившихся страхов. Она продолжала писать, думая о том, как бы остановиться, чтобы перевести дух, а её давние страхи постепенно улетучивались. Всё, что она излагала кровавыми чернилами, мгновенно впитывалось загадочным артефактом и исчезало, и вернуть это уже не было никакой возможности. Душа леди поддавалась неведомым силам, постепенно отпуская накопленный опыт в жизни, основанный на защите от выдуманных опасностей. Книга делала её ещё безжалостнее и своевольнее. Лидия, пришедшая в лабораторию с твёрдой мыслью избежать ужасной расплаты очередным обманом, уже ничем не затемнявшим её грешную душу, теперь не имела возможности управлять собой. Она становилась совершенно другим человеком.

Прошло несколько минут. Элиан неподвижно сидел на металлической табуретке, словно не чувствуя исходившего от неё холода. Он с интересом, приглушённым профессиональной безразличностью к тому, что видел каждый день, наблюдал за леди в чёрном, ожидая конца «операции». Вдруг Лидия резко оторвала руку от бумаги, словно отделяясь от собственной души, и встряхнула её. Запах чернил просочился в лёгкие, но теперь он напоминал ароматы душного грозового воздуха и затхлого подземелья. Элиан вздохнул, видя, как Лидия ошеломлённо оглядывала себя в карманное зеркальце, не видя прежних черт. Её лицо заметно осунулось, кожа поблёкла, а взгляд стал ещё более холодным. Юноша поднялся, захлопнул магическую книгу и положил её на место.

— Всё в порядке? – участливо осведомился он, поворачиваясь к леди.

— Вы ещё и спрашиваете! Конечно, в порядке: голова раскалывается, рука трясётся, и всё тело пробирает невыносимый холод. Не стоит уже говорить о том, что вы сделали с моим лицом, – глаза Лидии недовольно вспыхнули.

— Не стоит так печалиться, – сохраняя вечное спокойствие, ответил Элиан. – Всё это со временем пройдёт, но зато на следующей неделе у вас уже будет отличный экземпляр обещанного кошмара!

— Отличный экземпляр!.. – Передразнила Лидия с презрительной усмешкой. – Это мы ещё посмотрим. Я так понимаю, вы профессионал в том, чтобы портить людям жизнь. Но на счёт полотна я, чего-то, не уверена.

— Прошу прощения, я не хотел вас разочаровывать. И я не теряю надежды искупить вину, предоставив вам своё полотно, – юноша снова улыбнулся, и его улыбка немного смягчила сердце Лидии.

— Посмотрим. В любом случае мне необходим этот кошмар, а других мастеров, кроме вас, я не знаю. Но помните: у меня просто нет выбора, – с этими словами леди поднялась, повесила на локоть сумочку, и, цокая каблуками, двинулась к выходу. У двери она остановилась и твёрдо произнесла:

— Жду полотно не позже, чем через неделю. Я слишком щедро заплатила вам за эту пустяковую работу, чтобы ждать ещё дольше, – она сильно дёрнула ручку и шагнула в проход. Дверь захлопнулась, и Элиан остался наедине с собой.

***

На следующий день Элиан, как обычно, чуть свет, появился в своей мастерской. Поискав нужные материалы, он тут же принялся за работу. Нашёптывая необходимые заклинания, юноша откупорил маленькую колбу, заполненную тёмной, густой жидкостью. В этот момент прямо из стены выплыла та самая еле заметная тень, которую заметила Лидия. Сквозь неё все предметы казались темнее и опаснее. Тень медленно пролетела через комнату, принимая различные причудливые формы, и бесшумно остановилась за спиной Элиана.

— Здравствуй, Верн. Не стесняйся, я не сильно занят, – не оборачиваясь сказал мастер, выливая тёмную жидкость на страницы магической книги, куда недавно вписала свои страхи мрачная Лидия.

Тень покачалась из стороны в сторону, продолжая то и дело менять свой окрас и размер. Вдруг она сжалась, так, что теперь сквозь неё было трудно что-либо разглядеть, и приняла еле внятную форму человека. Материализовавшись, полупрозрачный темноволосый мальчик лет двенадцати с глухим стуком опустился на пол.

— Здравствуйте, мастер Элиан, – промолвил он тихим, но ясным голосом. Увидев, что Элиан с усилием вытягивает из книги чёрную нить, которая, казалось, была темнее самой чёрной дыры, он робко добавил:

— Вам нужна помощь?

— Нет, Верн… Отдыхай пока… – мальчишка тотчас испарился. Он пролетел сквозь все комнаты, высматривая что-нибудь интересное для себя.

В кладовой он нашёл банку старого варенья, и слой плесени на поверхности ничуть не смутил его. Проглотив слюну, Верн открутил крышку и поглотил всё содержимое банки. Он с блаженством облизал губы и подхватил лежащий на дальней полке пакет. В нём оказались чёрствые кексы с изюмом, купленные в незапамятные времена. Утолив голод, накопленный за ночь, Верн пролетел через стену и оказался на улице. Утренний полумрак ещё не совсем развеялся, и сероватый туман казался едва заметным. Бесшумно рассекая воздух, Верн поднялся ввысь, наслаждаясь прохладным осенним ветерком. Он поморгал, и чёткое зрение, замылившееся после сна, медленно вернулось к нему.

Нить, сплетённая из записанных в книгу страхов, стала теперь достаточно длинной: новая пузатая катушка была уже наполовину намотана. С каждым новым дюймом вытягивать нить становилось всё тяжелее, и Элиан, уже начинавший краснеть от натуги, быстро терял силы.

— Верн! Ты здесь? Прошу, помоги... – протянул обессилевший мастер, тщетно пытаясь упереться ногами в скользкий каменный пол, дабы тянуть стало легче.

— Уже помогаю!.. – вышедший из пустоты в нужном месте Верн встряхнул головой и мгновенно пристроился за ним. Они ухватились за чёрную нить и стали тянуть вдвоём. Через некоторое время та наконец закончилась, и неустойчиво стоявший Элиан грохнулся на холодный пол, тогда как Верн спокойно повис в воздухе.

— Вы не ушиблись, мастер Элиан?.. – тем же тихим, детским голосом осведомился мальчик.

— Всё хорошо. Теперь приступим к самому сложному. К ткачеству, – юноша медленно поднялся, потирая бока, и двинулся к станку, по пути намотав оставшуюся нить на катушку.

Станок находился в дальнем углу мастерской. Крепко сколоченный из дорогого красного дерева, он прослужил людям много десятилетий, пока не попал в руки к Элиану. Теперь он мог с чистой совестью похвастаться своим необычным предназначением: на нём ткали не просто цветной хлопок или лён, а мрачные, всепоглощающие полотна, заставляющие содрогнуться даже самых стойких.

Элиан осторожно выдвинул станок из пыльного угла и, недолго думая, приступил к делу. Нить легко ложилась в умелых руках, и работа шла быстро.

Верн с интересом наблюдал за юношей, не замечая, как пролетает время. Он давно жил в этом кирпичном здании, и, встретившись с Элианом, нашёл в нём лучшего друга и даже заинтересовался его необычайным ремеслом, которым владело отнюдь не большое количество человек.

Мальчик был призраком. При этом то, как стал им, Верн не помнил. Он помнил лишь то, что когда-то мог по-настоящему жить, играть со сверстниками и озорничать. Без всяких сверхъестественных способностей, которые, на первый взгляд, казались перспективными, но со временем становились в его глазах излишними, чрезмерно упрощающими жизнь. В целом, Верн приметил и нечто хорошее в своей новой сущности. Теперь он мог свободно летать над городом, о чём мечтал всё своё короткое и неполноценное детство, которое продолжалось теперь вечно, что тоже в каком-то смысле было большим плюсом.

Элиан относился к своему необычному подмастерью с безграничной любовью. И, хотя на самом деле Верн прожил в этом мире гораздо дольше, чем сам Элиан, юноша воспринимал его как своего младшего брата: призрак любил пошалить, частенько разговаривал с воображаемыми друзьями, появившимися за время одиночества, и чрезмерно любил сладкое. Но всё же он отличался от обычных ребят своего возраста большей сдержанностью и рассудительностью.

Первый рабочий день прошёл успешно: Элиан соткал около трети нужного для пошива полотна. Оно переливалось глубокими оттенками чёрного и серого. Свеча была погашена, дверь заперта, а Верн отправлен спать в кладовку, доверху заполненную материалами. В углах висела давно знакомая ему паутина, по полу стелились холодные потоки воздуха, а многочисленные полки и коробки – покрыты слоями многолетней пыли. В привычной обстановке призрак мгновенно уснул, дожидаясь утренней лёгкой дымки у горизонта.

Также пролетели ещё два дня, пока Элиан наконец не доткал мрачное полотно. Это случилось ровно в полдень, когда солнце сияло в зените, прорывая яркими лучами крошечные дыры в серых тучах. Закрепив последний кончик чёрной нити, юноша приступил к следующему этапу – шитью кошмара. Готовый кошмар должен был походить на старинное одеяние с длинными рукавами и полами до земли, а также с глубоким капюшоном, дабы накрыть его обладателя с головой. Долго и муторно подметая края тревоги и подшивая подолы сомнения, Элиан вдруг обнаружил, что ему стали видеться странные вещи: то угловатая чёрная фигура проползёт в углу, то свеча отбросит на стену бесформенную тень, а паутина шелохнётся под дуновением ледяного сквозняка. Каждый раз, видя что-то подобное, юноша замирал, всматривался в глубь комнаты, но, не обнаружив вокруг решительно ничего необычного, вновь приступал к работе, считая произошедшее лишь туманным видением. Верн же как ни в чём не бывало сидел на табуретке, наблюдая за пляшущей над полотном иглой.

Наконец, дошив костюм, Элиан, как всегда, решил испробовать своё новое изделие на себе. В тот вечер на улице было ещё темнее, чем обычно. За окном не было видно ни одного прохожего.

— Ну что ж, мой дорогой Верн, – сказал юноша, улыбаясь, – кошмар готов, осталось лишь проверить его работу. Этого тебе пока делать не стоит, случится может что угодно.

— Но… Хорошо, я просто посмотрю, – покорился призрак, вспомнив, что всякое сопротивление бесполезно. Он справедливо считал себя достаточно взрослым, чтобы выполнять сложные поручения, но Элиан часто забывался и видел в призраке обычного мальчика.

Мастер прошептал магические слова, аккуратно взял одеяние за подол и ловко надел через голову. В его глазах всё сразу потемнело: свет, исходящий от недавно зажжённой свечи, отстранился и казался таким далёким, что еле просматривался зорким взглядом. По комнате расползлись долговязые тени. Один за другим вызывали дрожь устрашающие звуки. Тьма как будто обрела материальный облик и медленно задвигалась вокруг Элиана. Но он стоял, не шелохнувшись, чувствуя, как по спине пробегает холод, волосы треплет сильный ветер, а ноги увязают в склизкой грязи. Вот пламя свечи совсем отдалилось и распалось на множество крошечных точек. Юноша понял, что это звёзды. Вдруг перед его взором возник старый обветшалый дом, одна половина которого полностью обрушилась и покрылась пылью. Дверь его медленно приоткрылась, издавая загробные стоны, звёзды исчезли за тучами. Послышался гулкий топот, а затем завывания миллионов голосов. Обернувшись вокруг, Элиан понял, что находится в старом лесу. Все деревья давно засохли, а опавшие листья обнажили сухую, испещрённую трещинами, кору.

Страх стал постепенно прокрадываться в душу юноши, но он держался, опираясь на своё мастерство. Он выпрямился и расправил плечи, показывая страхам, что не боится, но в глазах его всё ещё прослеживался ужас. Деревья закачались на ветру, скрипя и постукивая ветками друг об друга, дверь растворилась полностью… Что произошло дальше, Элиан уже не узнал: в ужасе скинув с себя капюшон, он вновь очутился в освещённой свечой комнате, где за окном отчаянное солнце боролось с мрачными тучами. Верн с испугом таращился на мастера, видя, как тот шумно дышит, глядя в пустоту затуманенным взглядом.

— У вас всё хорошо?.. – Медленно проговорил он, не сводя с Элиана глаз. – Мастер Элиан?

— Верн… успокойся… – протянул юноша, стараясь говорить как можно спокойнее. – Это всё кошмары.

— Это так жутко?..

— Да. Поэтому я и не позволил тебе проверить одеяние... – Элиан сделал рывок, срывая лёгкую ткань, так как в ней до сих пор чувствовал себя наполовину погруженным в кошмары, но одеяние словно прилипло к нему, приросло к телу. Юноша забормотал заклинания, продолжая тщетные попытки избавиться от кошмара. Но крепкая ткань не поддавалась: она не могла ни порваться, ни хотя бы разойтись по швам. «Что-то было не так с этими кошмарами…» - подумал Элиан. – «Но что же? И звуки, и запахи, всё отлично передаётся надевающему… Может, это и не кошмар вовсе, а специально сочинённая история? Сразу не понравилась мне эта высокомерная Лидия… Она явно что-то скрывает».

Тут Верн, заподозрив неладное в состоянии Элиана, машинально бросился на улицу, пролетая сквозь встречные стены, и стал отчаянно звать на помощь. Он так заволновался, что совсем забыл о том, что никто из обычных людей не может его видеть и слышать. Пролетев несколько кварталов и не заметив ни одного прохожего, он развернулся и полетел обратно, надеясь на этот раз испытать большую удачу.

Через несколько домов призрак вдруг заметил далеко впереди пожилого мужчину, в задумчивости сидевшего на скамейке. Лицо его выглядело уставшим и замученным, но таким грозным, что внушало большие опасения по поводу его дружелюбия. Но других вариантов у Верна не было, и он, вдохнув воздух, подплыл к старику.

— Доброе утро!.. – проговорил он шёпотом, боясь отвлечь бородатого мужчину от серьёзных раздумий. Тот встряхнул головой и огляделся. Удивительно: он услышал Верна!

— Чего тебе, мальчик? – С недовольством осведомился старик, разглядывая его с ног до головы.

— Вы… мне… там…

— Ну, что же? Не мямли.

— Вы должны мне помочь… – ответил Верн на одном дыхании. – Там… человеку плохо. Очень плохо… Прошу вас, господин, помогите!

— Какой же я тебе господин? Я привык, чтобы меня называли по имени, – мужчина сдвинул густые брови.

— Простите… Я не хотел, честно не хотел. Но как же вас зовут?

— Я великий чародей Фернанос де Кристо.

Верн с удивлением уставился на старика, что, видимо, пришлось тому не по душе.

— Смотри у меня, мальчишка. Я ещё припомню тебе, как непочтительно пялиться на пожилых людей, – щёлкнув пальцами, старик мгновенно испарился в воздухе.

Только через несколько мгновений Верн понял, кого упустил. Это был единственный на данный момент шанс помочь Элиану, и призрак решил во что бы то ни стало вновь отыскать чародея. Он как можно сильнее напряг мозг и направил мысли вслед за стариком. Тут же очутившись рядом с ним, сидевшим на скамейке в противоположном конце парка, он ухмыльнулся про себя, подумав: «Так просто от меня не уйдёшь».

— Тьфу! Опять ты… – Колдун бросил сердитый взгляд на выросшего из воздуха Верна, но поймал в его глазах умоляющие нотки. Сердце его, некогда подвластное таким прекрасным чувствам, как любовь и сострадание, смягчилось. – Ладно, я попытаюсь помочь тебе. Но только быстро! Кто там умирает?

— Спасибо… ээ… Фернанос де…

— Фернанос де Кристо. Почему же никто в этом городе не может запомнить моего простейшего имени?.. Ведь в моём прославленном роду были и другие чародеи, обладатели более длинных имён…

— Скорее, Фернанос де Кристо, – поторопил его Верн. – Элиан попал в беду… Он не может снять с себя кошмар…

—Элиан? Похоже, я знаю, о ком ты говоришь. Это сын Фила Стэра, портной, шьющий кошмары. До сих пор не понимаю смысла этой дурной работы…

— Да, да, это он. Прошу, помогите ему!.. – Верн обрадовался такой важной в этот момент проницательности чародея.

— Так и быть, но впредь держи своего мастера подальше от неминуемых передряг. Даже мастера иногда нуждаются в советах, – с этими словами колдун исчез, оставляя за собой синеватую дымку. Верн последовал за ним.

Прошептав очередное заклинание, Элиан почувствовал, как ткань немного ослабила хватку, а мучительные кошмары стали ощущаться слабее. Он повторил спасительные слова ещё несколько раз, но лучше не стало. Тогда юноша с горечью оглядел мастерскую, и, не заметив подмастерья, опрокинулся на металлическую табуретку. В помещении царил полумрак, в воздухе чувствовался запах магических растворов и залежавшихся кошмарных тканей на полках.

Вдруг перед отчаявшимся мастером возникли две фигуры, появившиеся из неизвестности: его подмастерье и странный мужчина в тёмной мантии, свисающей до самой земли. Мужчина, покачивая седой бородой, тут же произнёс непонятные, тягучие слова. Верн с явным нетерпением и участием смотрел на Элиана. Не успел юноша оправится от изумления, как одеяние на его теле, мучительно колющее и леденящее кожу, рассыпалось на множество крошечных кусочков, словно оторвавшихся от самой тьмы, и кошмары испарились. Юноша с радостью оглядел себя, затем Верна, а уж потом, удостоверившись, что с призраком всё хорошо, взглянул на пожилого мужчину. Тот неподвижно стоял посреди комнаты, наблюдая за Элианом суровым взглядом. Мастер собирался спросить, кто этот высокий седой человек, но тот опередил его:

— Не благодарите, – и хотел уже было исчезнуть, но добавил:

— И помните: наживаться на чужих кошмарах – не та работа, в которой мастер почует на лаврах. Я верю, что вы сможете найти себе более престижное занятие, если захотите, – последние слова улетели в пустоту, следуя за испарившимся магом, и только призрачный Верн, благодаря своей природе, их услышал.

— Мастер Элиан, с вами всё в порядке? – как всегда, волнуясь об Элиане, своём единственном друге, спросил он.

— Да, Верн, отлично. Но кто же этот старик?

— Чародей Фернанос де Кристо, – ответил Верн, гордясь тем, что это он привёл мага.

— Имя-то знакомое…

***

На улице было темно, ни единой души. Лужи покрывали мостовую, отражая бескрайние просторы вселенной. Безлистные деревья неподвижно стояли вдоль домов, лишь изредка поскрипывая ветвями. Всё было таким привычным, будто ничего и не произошло. Но в старом, заросшем краснокирпичном здании чего-то не хватало. Те же окна, те же облезшие кирпичи, тот же мох на стенах. Те же влажные ступени, ведущие в неизвестность... Но где же та самая табличка над дверью, повествующая о необычайном назначении полуподвального помещения? От неё остались только ржавые, вдавленные в стену гвозди, а на круглой стальной ручке висел рваный ярлык, на котором ровным и уверенным почерком было выведено: «Миру не нужны новые кошмары, хотя бы и сшитые».