Тот, кто оставался

До первого утра у меня не было имени.

Не существовало языка, на котором оно могло бы прозвучать, не было памяти, способной его сохранить, и не было никого, кому понадобилось бы отличать меня от всего остального. Самого остального тоже не существовало. Вокруг меня не простиралась тьма, поскольку тьме требовался свет, чтобы обрести смысл. Не было пустоты, поскольку пустота оставалась бы местом, из которого что-то исчезло. Был только я, лишённый формы, времени и возможности ожидать.

Мне неизвестно, сколько длилось это состояние. Вечность невозможно измерить, пока в ней не происходит перемен. Она не кажется долгой или короткой. Она вообще не кажется. Теперь, прожив среди людей, я понимаю, что одиночество существует лишь там, где сохранилась память о чьём-то присутствии. Тогда я ещё никого не терял, а потому не мог назвать себя одиноким. Я просто был.

Первое движение родилось не из желания сотворить прекрасное и не из любви к тому, что однажды появится. Оно возникло из усталости, хотя прежде я не знал этого слова. Что-то внутри меня впервые захотело отличить один миг от другого. Я отделил свет от отсутствия света, заставил его распространяться, дробиться, угасать и возникать вновь. Я создал расстояние, чтобы свету потребовалось время для пути. Вместе с расстоянием появилось ожидание, вместе с ожиданием возникло время, а с ним пришло первое ощущение перемены.