Александр жив. Цикл «Александр». Том I

О книге

Вавилон, 323 год до н. э. Александр должен умереть. Но утром жар отступает. Один лишний рассвет меняет историю. В Македонии Антипатр ждёт новых приказов. Тысячи ветеранов Кратера идут домой. Афины готовятся воспользоваться смертью завоевателя. Военачальники, царские жёны и люди дома Аргеадов знают: достаточно одной плохой вести, чтобы огромная держава начала распадаться. Но Александр жив. И теперь ему предстоит сделать то, чего он никогда прежде не делал: удержать завоёванный мир не новой победой в битве, а решениями, которые должны работать за сотни и тысячи стадиев от него. Греция ещё может восстать. Вопрос наследника не решён. Аравия по-прежнему манит Александра на юг. Старые полководцы остаются слишком сильными, чтобы быть просто исполнителями. История уже свернула с известного пути. Но никто из живущих в ней ещё не знает — куда.

Глава 1. Неправильный рассвет

Македонян пускали по одному. Александр сперва не понял, почему они идут так тихо. После победы люди проходили перед ним иначе: толкались у входа, старались поймать его взгляд, выкрикивали имена товарищей, показывали старые шрамы, напоминали, кто первым взошёл на стену и кому царь ещё с Исса обещал награду. Даже раненые умудрялись шуметь. Теперь слышались только осторожные шаги, скрип кожи и редкий звон пряжки. Воины входили без оружия и плащей. Вместе с ними в комнату тянуло потом, пылью, кожей и конским волосом — походным запахом, за долгие годы ставшим привычнее дворцовых благовоний. У двери каждому повторяли одно и то же: — Не задерживайся. Александр хотел спросить, кто распорядился впускать людей таким образом, но язык не слушался. Во рту было сухо, губы цеплялись за зубы. Он попытался поднять руку; пальцы едва сдвинулись по покрывалу. Это бессилие злило сильнее боли. Ещё недавно он мог провести день верхом после почти бессонной ночи, а сейчас даже для поворота головы приходилось собираться с силами. Первого человека, которого удалось рассмотреть как следует, Александр знал. Старый македонянин стоял у ложа, сильнее обычного сутулясь; от виска по щеке спускался давний шрам, правое плечо было ниже левого. Имя не приходило. Лицо Александр помнил, плечо тоже. Кажется, когда-то этот человек ругался из-за сломанного ремня щита, а в другой раз смеялся, сидя по колено в малоазийской грязи; рядом тогда был ещё кто-то, молодой, с перевязанной головой. Александр перебрал в памяти Граник, потом Исс и всё равно не нашёл имени. Старик что-то сказал. Александр не разобрал слов и напряг шею, пытаясь поднять голову. Воин заметил движение; хотел, кажется, добавить что-то ещё, но человек у двери уже тронул его за локоть. Он вышел, уступив место следующему. После нескольких таких прощаний Александр наконец понял, зачем их впускают. Один из воинов был так молод, что он не помнил его вовсе. Другой тяжело переносил вес с ноги на ногу и, остановившись возле ложа, сказал достаточно громко, чтобы услышали у двери: — Пусть Зевс ещё не отдаёт тебя Аиду. Его сразу поторопили. Александр закрыл глаза. Значит, македоняне действительно пришли попрощаться. Под веками плавал красный свет. Где-то за стеной дважды ударили в бронзу. Вавилон уже просыпался: по Евфрату шли лодки, у складов принимали зерно, храмовые служители занимались утренними приготовлениями, писцы вдавливали клинья в сырую…